– Ты собираешься звонить аудитору? – не унималась Ханна.
Чувствуя, что выбора нет, Дженна сказала:
– Пусть сначала с ним свяжется Ричард. Может, завтра?
– Ричард? – поддразнила ее сестра.
Дженна удивилась:
– Ну, так его называет Бена.
– Разумеется, его же так зовут, почему бы и нет. Мне он понравился, а тебе?
Дженна кивнула и продолжила смотреть в окно. Интересно, где сейчас Джек и чем он занят? В любом случае он наверняка с Мартой. Марта планирует дать ему место в своей компании, что-то, чтобы освободить его от бредового амбициозного проекта, который он придумал в паре со своей наивной и доверчивой женой? На деньги от их клиентов он купит себе дорогу в фирму Марты? Или же новую квартиру для них?
Вспомнив, что ей нужно получить от мужа его новый адрес, Дженна вытащила мобильный и набрала его номер. Она не удивилась, лишь испытала раздражение, когда сразу же попала на голосовой почтовый ящик.
– Я понимаю, что ты отсеиваешь мои звонки, – ровным голосом сказала Дженна, – поэтому если ты не хочешь со мной говорить, то пришли в СМС свой новый адрес. Не волнуйся, я не собираюсь к тебе в гости. Просто на случай экстренной необходимости.
Повесив трубку, Дженна уставилась на телефон, словно ожидала, что СМС придет немедленно. Этого не произошло, но через несколько минут раздался звонок от мисс Кендрик из школы Пейдж.
– Миссис Мур, надеюсь, я вам не помешала?
– Нет, все нормально, – заверила ее Дженна. – Все хорошо?
– Надеюсь. Просто я немного беспокоюсь о Пейдж. Ей все еще нездоровится?
У Дженны ушла минута, чтобы вспомнить, что мать в прошлую пятницу забрала Пейдж из школы.
– Ах да, вроде бы уже все хорошо. Спасибо, что спросили.
– То есть завтра она появится на занятиях?
Дженна нахмурилась. Если она правильно помнит, утром Пейдж ушла из дома в обычное время, чтобы успеть на школьный автобус. Пончик побежал вместе с ней и вернулся примерно через десять минут, как и всегда.
– Вы хотите сказать… простите, но Пейдж сейчас не в школе?
– Боюсь, что нет, – ответила мисс Кендрик. – Миссис Хейнс говорит, что она отметилась, но потом не пришла ни на урок математики, ни на мой урок. Я надеялась, что она передумает и все-таки примет участие в постановке в честь столетия Дилана Томаса.
Остолбенев от того, что Пейдж и правда отказалась от роли, Дженна промямлила:
– Простите за всю эту неразбериху. Наверное, Пейдж снова себя плохо почувствовала, я думаю, моя мать приехала на выручку. Я выясню, что происходит, и перезвоню вам.
Повесив трубку, Дженна тут же набрала номер дочери, но снова наткнулась на голосовую почту.
– Пейдж, где ты? – спросила она. – Только что позвонила мисс Кендрик, и мне хотелось бы знать, что происходит. Позвони мне, когда получишь сообщение.
Пейдж свернулась калачиком в уголочке дивана в комнате Шарлотты и прослушала сообщение от матери, пока Шарлотта, так и не оправившаяся от простуды, крепко спала в кровати. Пейдж так отчаянно хотелось подхватить вирус, чтобы у нее был законный повод прогуливать школу, но пока, несмотря на то что она провела здесь большую часть выходных, дальше чихания дело не продвинулось.
Мать Шарлотты ушла до вечера на работу, так что Пейдж могла проторчать здесь весь день, никто бы и не узнал, что она у Шарлотты. Проблема в том, что она не могла просто проигнорировать сообщение от матери, иначе Дженна позвонит в полицию или выкинет еще что-нибудь в том же духе, а это им обеим нужно менее всего.
Это были худшие выходные в истории. Пейдж злилась каждый раз, когда видела, как мама рыдает, или кричит на отца, или пытается оторвать от него двойняшек. Такое впечатление, будто все сошли с ума, Пейдж ненавидела, как отец кричит матери в лицо, будто бы может ударить ее просто силой слова. Ей хотелось, чтобы мама постояла за себя и победила, но как сильно та ни сопротивлялась, ей так и не удавалось уесть отца.
Этого Пейдж не понимала. Они всегда были такой сплоченной семьей, но Пейдж уже начала осознавать, что все может измениться без предупреждения, к примеру отец может уйти к другой женщине, а люди, которые раньше не обращали на Пейдж внимания и вообще знать не знали, кто она, внезапно избрали ее мишенью для своих шуток и жестокости.
