Сначала всё шло по плану. Простые движения: уклоны, захваты, блоки. Их тела двигались синхронно, как будто заранее знали, что сделает другой. Но воздух между ними с каждой минутой становился гуще, как туман перед грозой. Ана чувствовала, как напрягается Таррен. Он не смотрел на неё прямо. Его удары были сдержанны, аккуратны, будто он боялся навредить. Или боялся чего-то большего.
А потом, одна секунда, один шаг. Он рванулся вперёд, захватив её руку. Их тела сблизились настолько, что она ощутила тепло его кожи через ткань формы. Его пальцы сжали её запястье, потом проскользили к плечу, не намеренно, но от этого прикосновения у неё перехватило дыхание.
Она замерла. В горле пересохло. Он тоже не двигался, не отпускал. Их взгляды встретились, и что-то случилось. Его зрачки расширились, челюсть сжалась. Он выглядел, как зверь, внезапно почувствовавший запах крови. Как альфа, который слишком близко оказался к тому, что не может иметь.
И он отшатнулся. Резко. Почти грубо.
— Прости, — хрипло выдохнул он. Голос сорвался, стал грубым, неровным. — Я должен был держать дистанцию.
Ана кивнула, но слова не шли. В груди стучало так громко, что казалось, звук отзывается в ушах. Её кожа будто горела под формой, запомнив каждую точку его прикосновения.
Они больше не сказали ни слова. Только продолжили занятие, механически выполняя движения, делая вид, что между ними ничего не произошло. Хотя каждый взгляд, каждое движение, каждая пауза говорили об обратном.
Когда преподаватель наконец объявил конец занятия, Ана не стала задерживаться. Она почти сбежала, выбегая в прохладный коридор. Воздух казался холодным, но всё равно недостаточным, чтобы охладить жар, бушующий внутри.
***
В обед они с Леей договорились встретиться у столовой. Белка была немного задумчивой, но всё равно улыбнулась при встрече, будто хотела сохранить привычную близость между ними.
— Пошли, пока еда ещё тёплая, — сказала она и коснулась руки Аны.
По пути они столкнулись с Томасом. Он шёл, уткнувшись в экран планшета, но всё равно успел их заметить. И… проигнорировал. Он даже не замедлил шаг. Не поднял глаз. Не задержал дыхания.
Лея остановилась. В её глазах промелькнула боль. Беззвучная, сдержанная, как будто она ожидала этого, но всё равно надеялась на другое.
— Для него я по-прежнему белка, — прошептала она, глядя в пол. — Просто белка с меткой, которую он не выбирал.
Ана молча обняла её, прижав к себе. Они стояли в тени, вдали от чужих глаз, две омеги, которые пытались выжить в мире, где чувства не всегда совпадают с тем, что велит кровь.
***
Вечером, когда вечерние лучи растекались по дорожкам Академии длинными тенями, Ана и Лея возвращались из библиотеки. Белка что-то рассказывала про книгу, смеялась, но Ана слушала вполуха. Мысли всё ещё были там, в тренировочном зале. Она ловила себя на том, что не может отвлечься от ощущения чужих рук на своей коже.
Они уже почти дошли до своего корпуса, когда почувствовали, что что-то не так. Ветер принёс чужой запах. Опасный. А потом из-за поворота вышли шакалы.
Незнакомцы были высокими, жилистыми, в глазах играл недобрый блеск. Один ухмылялся, второй сразу оглядел девушек оценивающе, почти жадно.
— Поздно гуляете, девочки, — сказал один из них, хрипло усмехаясь.
— Это территория Академии. Уходите, — твёрдо сказала Ана, заслоняя собой Лею.
— Ой, как грозно, — ухмыльнулся второй. — А если мы не хотим уходить?
Шакалы засмеялись. Один потянулся вперёд, и Ана уже приготовилась драться. Однако прежде чем она успела рвануться вперёд, послышались быстрые шаги. Появились трое альф из старших курсов. Один из них, массивный, рыжеватый волк, встал рядом с Аной. Его лицо было спокойным, но в глазах полыхала угроза.
— Ещё шаг, — сказал он уверенно, — и я тебе ноги переломаю.
Шакалы замерли. Потом медленно отступили. Что-то пробормотали, вроде: «Мы не знали, что тут патруль». И исчезли.
Лея медленно выдохнула, опуская плечи. Её лицо было бледным.
— Всё хорошо? — спросила Ана, беря её за руку.
— Кажется, да… — прошептала та.
Когда они добрались до корпуса и вошли в свою комнату, Лея всё ещё дрожала.
— Всё хорошо. Мы в безопасности, — тихо сказала Ана, обнимая её.
В это время, в спортзале, где свет казался тусклее обычного, Таррен вновь стоял перед грушей. Он бил в неё, снова и снова. Ритмично, методично. Словно пытался выгнать из себя нечто невыносимое.
Кожа на кулаках уже саднила, но он не замечал боли. Он не чувствовал ни тела, ни времени. Только тупую злость. На себя — за слабость. На неё — за то, что не выходит из головы. На этот чертовски запутанный клубок, в котором она была центральной, мучительной нитью.
— Слышал? — донеслись от входа голоса студентов. Громкие, беззаботные. — Шакалы сегодня на территорию влезли. Совсем оборзели.
— Серьёзно? — отозвался второй, с оттенком любопытства. — Кого-то тронули?
— Да вроде нет. Напугали только. Белку и зайку, кажется…
Груша дёрнулась от последнего удара и осталась качаться. Таррен застыл. Его дыхание сбилось, как у зверя, почуявшего угрозу.