Шаги Таррена нарушили тишину, но она не обернулась. Он подошёл ближе, остановился за её спиной, позволив молчанию постоять между ними ещё немного, прежде чем его голос, тихий, но уверенный, нарушил тишину.
— Ана.
Она не двинулась, не ответила, только чуть сильнее сжала руки в карманах куртки.
— Я хотел бы поговорить, — добавил он, уже мягче, но с ноткой твёрдости, как человек, который не уйдёт, пока не будет услышан.
— Говори.
Он сделал ещё один шаг, ближе к ней.
— Я знаю, — начал он медленно, тщательно подбирая слова, — что всё началось неправильно. Грубо, жестоко. Не так, как должно было. На мгновение замолчал, затем добавил тише: — Но метка уже есть. Ты моя омега. По закону. Но я не хочу, чтобы на этом всё закончилось. Хочу... чтобы у нас было что-то настоящее. Не приказ, не подчинение. Попробуй дать нам шанс.
Только тогда она медленно обернулась. В её взгляде не было ни нежности, ни гнева, только усталость того, кто слишком долго боролся. Её глаза блеснули в свете заката, словно отражали остатки уходящего дня.
— Думаешь, метки достаточно, чтобы я забыла?
Её голос прозвучал пронзительно, как острый нож, разрезающий воздух между ними.
— Забыла все твои приказы, все унижения, каждую борьбу за своё право сказать "нет"?
Он опустил голову, и в этом жесте не было силы альфы, только вина того, кто слишком поздно понял, как далеко зашёл.
— Нет, — тихо сказал он. — Я не думаю, что этого достаточно, но хочу хотя бы попытаться.
Затем поднял глаза и посмотрел прямо на неё:
— Я хочу заслужить твой выбор.
Она чуть склонила голову, а на губах мелькнула усмешка — не злая, не победная, а скорее, испытующая.
— Хорошо, я подумаю.
Пауза, как тонкая нить между ними.
— Но при одном условии.
Волк выпрямился, насторожённый, готовый услышать что угодно.
— Любом, — твёрдо ответил он.
Ана посмотрела на него чуть прищурившись, с хищной ленивостью пантеры, играющей со своей добычей.
— Ты выполнишь своё обещание. Будешь исполнять мои приказы. Помнишь? Мой волк на побегушках.
Таррен задержал дыхание, долго смотрел ей в глаза, читая в них ту свободу, которую невозможно было запереть в клетку. И наконец, на его лице появилась лёгкая, почти невидимая улыбка — не покорная, но принявшая её условия, как часть их странной игры.
— Хорошо, — сказал он, опуская голову чуть ниже, чем нужно альфе.
— С этого и начнём.
Ветер снова пробежал по двору, словно скрыл их разговор от лишних ушей, и на мгновение показалось, что ночь уступила им право самим решать, что будет дальше.
***
Утро в новом корпусе начиналось иначе. Теперь в её дверь стучали ровно в восемь. Спокойно, но настойчиво, так, как стучат те, кто привык быть услышанным.
Ана нехотя потянулась, позволяя себе эту ленивую, почти демонстративную паузу, и открыла дверь.
Таррен стоял на пороге, упрямый, с привычной холодной сдержанностью на лице. В его руках — высокий стакан кофе, от которого поднимался тонкий пар. А в глазах сверкало что-то, напоминающее вызов. Или игру. Или раздражение, которое он не позволял себе проявить.
— Как и договаривались, — ровным, почти деловым тоном произнёс он, протягивая стакан. — Кофе. Без молока. С карамельным сиропом.
Ана взяла стакан, медленно сделала глоток, будто давая ему шанс самому понять, что не так. Затем чуть поморщилась, скривив губы:
— Маловато сиропа, альфа. Или ты решил, что пантерам не положено сладкого?
Её голос прозвучал почти ласково, но в этих словах читался тонкий, точный укол.
В его глазах, на долю секунды, мелькнула искра раздражения — быстрая, как вспышка молнии, но он мгновенно спрятал её под привычной маской спокойствия.
— Принесу другой, — сказал он ровно, так, словно не услышал её насмешки.
Она смотрела ему вслед, слегка улыбаясь уголками губ, и медленно прикрыла дверь, наслаждаясь этим странным утренним спектаклем, где их роли были перепутаны, а правила — разрушены.
Прошло всего несколько минут, прежде чем стук повторился. Чёткий, чуть более настойчивый.
Когда она открыла дверь, Таррен стоял на том же месте, но пальцы его чуть крепче сжимали стакан, а взгляд стал более внимательным, как у зверя, который ещё не бросился на добычу, но уже прицелился.
Она взяла новый стакан, вдохнула аромат, сделала глоток... и снова прищурилась.
— Теперь слишком сладко, — произнесла она медленно, протягивая слова, как тонкую нить. — Или ты решил меня прикончить сахарным ударом?
Её голос звучал почти игриво, но под этой игрой лежало что-то более острое — проверка, вызов, напоминание о том, кто здесь играет по своим правилам.
Таррен на мгновение прикрыл глаза и глубоко выдохнул, словно сдерживая желание сказать то, что говорить не стоило.
— В следующий раз угадаю точнее, — коротко бросил он, повернувшись и уходя по коридору быстрым шагом, сжимая пальцы в кулаках.
И только её тихий смех остался позади, как тонкий шлейф аромата кофе с карамелью.
***