Обед начинался с привычного шума посуды, разговоров и запахов, смешанных в хаотичную симфонию студенческого дня. Но для неё этот обед стал очередной частью их странной игры, где каждая встреча напоминала партию в шахматы, с продуманными ходами и скрытыми смыслами.
Ана сидела за длинным столом рядом с Леей, лениво перебирая страницы конспекта. В нос ударил знакомый запах тушёного мяса, жареных овощей и свежеиспечённых булочек с ванилью. Она не подняла глаз сразу, лишь тогда, когда шаги Таррена приблизились настолько, что воздух вокруг стал плотнее, насыщеннее.
Он вышел из-за поворота, неся поднос с едва заметным раздражением в движениях, и поставил его перед ней, даже не взглянув в глаза, будто выполнял простую формальность.
— Тушёное мясо с гарниром, — коротко бросил он.
Пантера медленно подняла взгляд, спокойный, с той ледяной ясностью, которая не оставляет места для споров.
— Я не ем мясо сегодня, — её голос прозвучал ровно, но в нём проскользнула нотка капризности. — Хочу овощное рагу.
Молчание протянулось между ними натянутой струной. Лея поперхнулась чаем, судорожно прикрыв рот рукой. За соседним столом кто-то тихо прыснул, но тут же замолчал под тяжёлым, пронизывающим взглядом Таррена.
Марк, один из ближайших друзей Таррена, усмехнулся и бросил на Ану взгляд, в котором презрение смешивалось с насмешкой:
— Может поставишь ее на место. Пора показать ей, кто здесь альфа, а кто — омега.
Таррен повернулся к нему медленно, с тем хищным спокойствием, за которым скрывалось нечто гораздо опаснее открытого гнева.
— Напомни-ка мне, Марк, — его голос стал ледяным, от чего мурашки пробежали по коже слушающих. — Твоя омега кто? Маленькая лисица с испуганными глазами, которая молчит, когда ты на неё рычишь?
Он сделал полшага ближе, и в голосе появилась та опасная мягкость, которая бывает у зверя перед прыжком:
— А у меня чёрная пантера. Её не сломаешь. Не заставишь. Её можно только расположить к себе.
Марк нахмурился, опустил взгляд, и впервые за долгое время промолчал.
Таррен развернулся, на мгновение задержав взгляд на Ане. И в этом взгляде смешались два чувства, которые казались несовместимыми: раздражение — от её непокорности, и восхищение — от той силы, что не позволяла её сломить.
Он ушёл на кухню, и когда вернулся, в руках его был новый поднос, от которого поднимался ароматный пар пряных трав и тушёных овощей. Поставил его перед ней и сказал громко, так, чтобы слышали все:
— Теперь, надеюсь, ты довольна?
Затем он наклонился ближе, так, чтобы слова остались только между ними, почти касаясь её уха дыханием, и тихо, с лёгкой насмешкой произнёс:
— Моя госпожа.
Выпрямился, и, не дожидаясь её ответа, чуть насмешливо подмигнул, развернулся и ушёл, оставив за собой странную тишину.
Ана откинулась на спинку стула, невольно улыбаясь. Лея смотрела на неё широко раскрытыми глазами, в которых читались одновременно ужас и восхищение.
— Ты его сведёшь с ума, — прошептала она, качая головой.
Ана лениво потянулась за ложкой:
— Возможно, но сначала я хочу поесть.
***
Виктория Ригель, спасибо за награду
Наступил новый день, с лёгким ветром, который пробегал по утреннему двору Академии, трепал плащи студентов и приносил запах сосен с дальнего склона. Ана уже привыкла ходить с приподнятым подбородком и хищным взглядом, словно напоминая миру, что теперь она не та заяц, которую можно было пугать за углом.
С самого утра над Академией висело напряжение, будто сама земля, пропитанная осенней влагой, ожидала схватки, которая должна была расставить всё по своим местам. Тренировка, объявленная как простая игра за флаг, на самом деле была проверкой не только силы и скорости, но и воли, инстинктов, умения держать баланс между зверем внутри и разумом снаружи. Для каждого участника она обещала стать чем-то большим, чем просто испытанием. Она была вызовом, шансом доказать себе и другим, кто ты есть на самом деле.
Среди противников, что выстроились в две команды, был он — Аррен, тот самый волк, что в первую её тренировку позволил себе насмешки, слова, будто пропитанные ядом, и долгие, хищные вдохи её запаха, думая, что перед ним всего лишь жалкая дрожащая омега, не способная даже взглянуть в ответ.
Ана нашла его взгляд сразу, стоило им выстроиться напротив друг друга. Его глаза были такими же холодными, как тогда, такими же уверенными в своей силе. Он усмехался, будто заранее знал результат этой игры. Но теперь она не была той зажатой ученицей. Она не отвела взгляда, а лишь медленно, плавно изогнула уголки губ в хищной улыбке, и её голос прозвучал тихо, но остро, словно коготь по стеклу:
— Сегодня ты пожалеешь, что недооценивал меня.