Захарья сообщила о нежданном госте прямиком Василисе, в обход родителей. Работница и так переживала из-за ссоры хозяев с дочерью, все же выросла Василиса у нее на глазах, и потому не стала говорить купцу про юношу и гневить его накануне прихода сватов.
Василиса подвязала поневу и выскользнула из дома, пока родители не заметили ее отсутствия. После бегства и бессонной ночи ее чутко стерегли и не пускали за ворота.
– Не положено вам, – прогудел на входе страж, специально нанятый Садко.
– Пусти! – зло прошипела Василиса. – Тут я буду, на глазах твоих. – И с этими словами сунула стражнику несколько монет. Вопрос был решен.
– Но только чтобы никуда не уходила, – предупредил он.
Носок встретил Василису широкой улыбкой.
– Искала меня?
– Двое суток, а ты как в воду канул, – выдавила из себя улыбку Василиса.
Юноша был доволен собой, ведь купеческая дочка бегала за простым помощником кузнеца.
– А это что за молодец? – кивнул Носок на стражника.
– Батюшка приставил, чтобы меня охранять, – сказала Василиса так, словно это не имело особого значения.
Носок присвистнул.
– А ты важная птица!
– Эка важность – в клетке сидеть, – фыркнула она. – Отойдем чуть поодаль?
– С тобой хоть куда, – самодовольно усмехнулся Носок.
Они отошли к соседним воротам и стали перешептываться, чтобы случайные прохожие их не услышали. Носок настолько осмелел, что взял за кончики пальцев Василису, а та и не возражала. Многие девки краснели и не позволяли прикасаться к себе на людях, но купеческая дочка была не из их числа.
– Твой батюшка говорил, что тебя не было в городе, – начала Василиса издалека.
– Ага, упражнялись с ребятами, – кивнул Носок. – Завтра бой со Словенским концом. Мы видели, как несколько их бойцов шли на капище с курицами. Должно быть, хотели задобрить Громовика, только я думаю, что не боги, а люди решат судьбу боя на мосту.
Василиса кивнула и легонько поправила волосы свободной рукой.
– Завтра я буду поддерживать вас, – улыбнулась она.
– Придешь посмотреть… – Носок хотел добавить «на меня», но осекся, слишком уж это прозвучало бы вызывающе.
– Я бы пришла, да батюшка не отпустит, – вздохнула Василиса и начала гладить парня по руке.
– А хочешь, я тебя украду перед боем? – осмелев, выпалил Носок. – А после мы с тобой отпразднуем победу вдвоем. – И тут же вновь осекся, понимая, что наговорил лишнего. Чтобы как-то замять неловкость, добавил: – Ведь я должник твой. Помнишь? Готов выполнить любое желание.
– Так и любое? – прищурилась Василиса.
– Разумеется! Хоть что. Ты же мне жизнь спасла. Имеешь право!
Василиса резко потянула юношу за руку, так, что он прижался к ней всем телом, и, встав на цыпочки, прошептала:
– Знаешь Миляту?
– Это того задиристого со Словенского конца? Знавал, дрался против него и завтра буду. Хочешь, чтобы побил его как следует? Обидел он тебя?
– Сделай так, чтобы он слетел с моста в реку, – попросила Василиса. – Если слетит, то уговор наш выполнен. – И добавила: – Только слететь в воду он должен без чувств.
– Он же утонет тогда, – ответил Носок, пытаясь сдержать дрогнувший голос.
– А коль и утонет, тебе-то что с того? Если убил ты человека в кулачном бою, то считается случайностью. Значит, боги забрали его себе. Сам знаешь.
– Знаю, – подтвердил Носок и замолчал.
Василиса отпустила юношу и сделала шаг назад. Она долго готовила эту речь после встречи с Водным царем, не желая выдавать своих истинных чувств. Внутри все бурлило и кипело. Хоть Миляты и не оказалось рядом в столь нужный момент, но поступать так с ним было невыносимо жестоко для Василисы. Но она верила, что делает все правильно для своей семьи.
Василиса представляла, как объявит батюшке, что больше он не должник Властителя глубин. Какая же радость охватит весь дом! Ведь эта тайна, незримо скреплявшая семью купца, делала его терем невыносимым для жизни все эти годы. Василиса изо всех сил пыталась понять и простить батюшку, пыталась облегчить тому жизнь и его тяжелую ношу. Она видела, с каким каменным лицом Садко ходил еще седмицу после каждого жертвоприношения. Ему было очень тяжело. И конечно, он с радостью прогонит сватов, не позволит своей единственной дочери выйти за нелюбимого. А Милята… Сколько еще появится таких Милят в ее жизни? Василисе было безумно жаль его, но на весах стояло кое-что более важное – ее семья. И за нее Василиса была готова драться до конца. Именно поэтому, сжав все свои переживания в кулак, она пристально посмотрела в глаза Носку, который, казалось, вот-вот убежит.
– Ты сказал, что жизнью своей обязан мне. Что помер бы там один. Так чего стоят твои слова? Бахвальство юнца или слова настоящего мужчины?
– Конечно, – пытаясь скрыть озабоченность, подал голос Носок. – Мое слово – закон. Я отправлю этого Миляту на корм рыбам. Но после я бы хотел увидеть тебя вновь.
– Увидишь, – кивнула Василиса. – Я буду ждать тебя на третью ночь после Ильина дня в Кривом переулке, что рядом с Велесовой улицей. Знаешь?
– Знаю, – кивнул Носок.
– Приду туда под утро, покуда не забрезжил рассвет.
– А не соврешь?
– Чтоб мне провалиться на этом месте, – серьезно заявила Василиса.
