– Я не знаю, но оно напало на меня не в первый раз, – призналась Нежка. – Первый раз – в мире людей, когда мы с братом ловили русалок.
Колдун кое-как встал и приблизился к останкам чудовища.
– Мощное колдовство, – хмыкнул Кощей, склонившись над дымящимися ветками. – Ты здорово кого-то разозлила.
– Может, русалок? Мы с Милятой тогда на них охотились, – предположила Нежка.
– Русалкам такое неподвластно, – покачал головой Кощей.
– Спасибо за спасение, – поблагодарила Нежка, краснея.
Кощей отвел глаза.
– Прости меня, что не подоспел вовремя.
Чувства нахлынули на Нежку. Она чуть не попала в лапы анчуток, чуть не предала брата, чуть не погибла. А Кощей не просто спас ей жизнь, он вернул ей силы и веру в себя. В прошлый раз она оттолкнула колдуна, но сейчас сама обхватила его лицо руками и, встав на цыпочки, коснулась губами его сухих потрескавшихся губ. Нежка закрыла глаза и, поддавшись чувствам, поцеловала Кощея. Он ответил взаимностью. Вся в запекшейся крови, в разорванном платье, она продолжала впиваться в его губы, словно это было последнее, что оставалось ей на земле. Щелчок – и они оказались в том самом убежище Кощея, в котором Нежка уже была и которое в этот раз скрыло их не только от взглядов анчуток, а от целого мира.
Сердце колотилось так неистово, словно хотело вырваться из груди. Василиса неслась по деревянным мостовым, пытаясь убежать от неминуемого наказания. Она отравила епископа! Василиса, дочь прославленного купца Садко, который жертвовал церквям, который ходил в храм на исповедь каждую неделю, отняла жизнь у святого человека. Гореть ей в геенне огненной. Или не гореть? Боги, как она узнала на собственной шкуре, существа переменчивые. В любом случае, если не уйти от погони, встреча с Господом случится гораздо раньше, чем она того желала.
Трое молодцев преследовали Василису и с каждым шагом становились все ближе. В один момент она опрокинула прилавок с молоком в надежде замедлить погоню. Торговка, расставившая свои кринки в узком переулке, только ахнула, бросив в спину купеческой дочке всевозможные проклятия, а преследователи, перескочив преграду, побежали еще быстрее. Домой было нельзя, и потому Василиса что есть сил бежала к усадьбе Творимира, надеясь там найти убежище. А если он ее не пустит на порог? Скажет, что первый раз видит эту девку? Тогда все пропало.
Еще один поворот, и Василиса оказалась перед забором, отделяющим усадьбу Творимира от улицы. Ворота были заперты. Василиса отчаянно заколотила по ним, моля о помощи. Но ответом служило глухое молчание.
– Ну что, паскуда, вот ты и попалась! – утирая пот со лба, рявкнул старший из мужиков.
Все трое тяжело дышали и выглядели так, что чуть толкни – и развалятся. Но и Василиса окончательно выбилась из сил.
– Вяжи ее, Щукарь, – дал команду тот же мужик.
Огромный детина вышел вперед, поигрывая в руках веревкой. Василиса в отчаянии рухнула на землю и закрыла лицо ладонями.
– Вы кто? – услышала она недовольный голос Щукаря.
Но вместо ответа раздались мужские крики и лязганье оружия. Василиса убрала руки от лица, пытаясь понять, что происходит. В распахнутых воротах усадьбы с мечом в руках стоял хозяин, одетый в простую белую рубаху навыпуск. Щукаря и его товарищей окружили с десяток воинов в варяжских доспехах и закрытых шлемах, скрывающих лица.
– Во двор, живо! – рявкнул один из варягов.
– Мужики, эта девка епископа отравила, – взял слово тот же самый старший из троицы. – Меня зовут Лют, а это Щукарь и Орешек. Мы люди Иоакима Корсунянина. Если помешаете нам вершить праведный суд или учините зло, то по закону ответите перед Святой церковью.
– Перед церковью в ответе лишь верующие, – прогремел суровый голос Творимира. – А здесь чтят законы старых богов. Эта девушка – моя гостья, она попросила защиты, и я дам ей ее. Заводи их во двор!
Варяги, угрожая мечами, загнали людей епископа внутрь усадьбы и закрыли ворота. Люди, проходившие по улице, предпочли обойти опасное место стороной. Уж слишком сильны были слухи о бесчинствах варягов в городе.
– Убить их, – отдал приказ Творимир, как только ворота закрыли на засов.
Крики и запах крови наполнили двор. Василиса с ужасом смотрела на происходящее. Вдруг кто-то взял ее за плечи, она вздрогнула и отшатнулась, но увидела перед собой Творимира. Лицо его было спокойно, он смотрел на Василису и будто взглядом пытался сказать, что он с ней, он поможет, что беда миновала. Ее губы тряслись, когда она заговорила:
– Я убила Корсунянина по твоему приказу.
– Ты вовсе не убила его, – улыбнулся Творимир, крепко сжимая девушку в объятиях. – Ты дала епископу отвар, который вызывает крепкое несварение. Он теперь двое суток с горшка не поднимется, а то и трое. Я бы ни за что не попросил тебя кого-либо убить.
Василиса промолчала, пытаясь переварить услышанное.
– Тебя узнали?
– Нет, – покачала головой она, зная, что лжет. Ее узнал Жироша, тот неугомонный мальчишка, который помогал ей в ведьминых делах. Если он выдаст ее – пиши пропало. Но Василиса была уверена, что Жироша не сделает этого.
