Колокол близ церкви Иоакима и Анны оповестил всех, что обед вот-вот начнется. Поспешить стоило и Василисе. Она решила подсыпать порошок в кувшин с вином, стоявший в покоях епископа, – она видела его, когда приходила в прошлый раз. Но дверь охраняли стражники, а значит, ей нужно было придумать причину для визита. Но и тут Василиса заранее подготовилась. Она взяла из документов отца письмо, которое тот составил от купцов Новгорода епископу, но еще не успел подать. Обычно подобные прошения Иоаким рассматривал раз в месяц, и до нужной даты было далеко, но ведь Василиса помогла Корсунянину, а значит, могла рассчитывать на особое положение. Во всяком случае, ей хотелось так думать.
Погрузившись в свои мысли о том, что скажет епископу, удастся ли ей незаметно подсыпать порошок и как он повлияет на Корсунянина, Василиса не заметила молодого послушника с пирогом в руках и влетела в него.
– Почто, дура полоротая, тебе глаза нуж- ны?! – разразился криками послушник. Пирог теперь валялся на земле.
– Прости! Может, получится оттереть грязь? – попыталась успокоить его Василиса и поняла, что знает послушника. Перед ней стоял Ефрем, помощник епископа. Василиса поспешно натянула платок на глаза. В прошлый раз он ее встретил в пышном наряде, а теперь, вероятно, не узнал в этом невзрачном тряпье.
– Оттереть! – громче завопил Ефрем. – Да ты хоть понимаешь, что это сомовий пирог?! Он пойдет на стол самому епископу! Оттереть! Да меня выпорют, если я поставлю его в таком виде!
Ефрем махнул рукой то ли на пирог, то ли на Василису и стремглав побежал в сторону кухни. Видимо, за другим пирогом. В голове купеческой дочки за одно мгновение появился новый план. Она подняла валявшийся на земле пирог, сняла платок с головы и принялась аккуратно протирать лакомство от грязи. Затем, повязав платок обратно, как ни в чем не бывало понесла пирог в сторону обеденного зала, где уже собрались люди.
Обеденный зал представлял собой большое светлое помещение, поделенное на две части. В одной на деревянных скамьях сидели паломники и прочие богомольцы, а в другой – духовенство. У дальней стены зала, на возвышении, находился стол епископа и его приближенных. К нему-то Василиса и направилась. Она уже собиралась поставить пирог на стол, как ее остановил тучный мужик в поварском одеянии.
– Ты кто такая? Я тебя не знаю.
– Марфа, – не растерявшись, выпалила Василиса. – Ефрем просил пирог сомовий отнести.
– А сам он где шляется? – недовольно спросил толстяк.
Василиса пожала плечами, дескать, ее дело маленькое – отнести пирог, а большего она не ведает.
– Сколько раз предупреждал мальчишку, чтобы сам таскал с кухни еду для епископа! Ленивый щенок! Вот случится что, не приведи Господь, с него же и спросят. Кожу заживо сдерут, и дело с концом!
От этих слов у Василисы похолодели пальцы. Ей захотелось тут же унестись с этим пирогом как можно дальше. Хоть она толком и не знала Ефрема, но подобной участи не желала никому.
– Чего встала? Иди отсюда, живо! – рявкнул толстяк, выхватив пирог из ее рук. Не успела Василиса опомниться, как он уже стоял на столе у верховного духовенства Новгорода.
«А что, если все отравятся и тут же помрут?» – Василиса отчаянно гнала от себя подобные мысли.
Двери обеденного зала закрылись, и ей пришлось найти место среди паломников и присоединиться к трапезе. Получив деревянную плошку с кашей, в которой не было ничего, кроме кусочка масла, она села на деревянную скамью. Помолившись, люди принялись за обед. Рядом со входом один из священников открыл книгу и начал читать житие Иоанна Воина. Василиса до этого не знала об этом святом и с интересом слушала.
– В стародавние времена в славном городе Константинополе, что на Руси именуют Царьградом, правил кесарь Юлиан, прозванный Отступником за то, что отошел от святой христианской веры и стал поклоняться идолам поганым. Резал тот Юлиан быков в храме божьем, клал требы деревянным кумирам, оскверняя землю христианскую. Послал этот безбожник воинов во все концы своих земель, чтобы бороться с добрыми христианами. Один из таких отрядов возглавил Иоанн. Сильный воин, на людях он старался показать себя гонителем христиан, однако в сердце его пылала неугасаемая любовь к Господу нашему. Иоанн тайно предупреждал о приближении своего отряда, чтобы люди могли скрыться, но злой человек все же донес на военачальника. Иоанна схватили и доставили в Царьград, чтобы пытать и предать смерти. Зная о зверствах, присущих язычникам, Иоанн взмолил Господа даровать ему силы и стойкость, чтобы не предать под пытками веру христианскую. Едва успел он окончить молитву, пришли тюремщики и отперли двери со словами: «Юлиан Отступник пал в битве, пораженный противником, а новый император не таит на вас злобы, ибо сам христианин».
