— Но и изменять ей среди них никто не будет, — возразила Люська. — Возможно, кто-то для конспирации написал записку ее почерком.
— А теперь пойдем с другой стороны, — продолжала Вика. — Кто кому может изменять? Лёня Тамарке — раз, Милка Сене — два. Маловероятно: Паша Милке — три, в этом случае Милка сама написала эту записку для Паши. А еще?
— Совсем маловероятно, — включилась в обсуждение я, — что Тамарка собиралась изменить Лёне и свидетель Юра — своей девушке. И при чем здесь почерк Алины?
— О! — воскликнула Вика. — А если Милка по почерку решила, что записку написала Алина? Она ведь будет ее защищать, правда? Могла она за Алину испугаться? Люсь, в последнее время какие у них отношения были?
— На вид нормальные, хотя и без особой любви.
— Короче, испугаться могла, но лишь в том случае, если нашла записку раньше нас, прочитала ее и спрятала в карман, чтобы больше никто не видел. Тогда еще один вопрос: почему она спрятала записку в карман?
— А что?
— Ну вот ты? Куда бы ты спрятала? Чтобы никто ее не нашел? Помни, она ведь не одна в квартире живет. А тут еще гости!
— Наверное, выбросила бы в мусорное ведро. Или в унитаз. Разорвала бы и выбросила.
— То-то и оно! Значит, она не собиралась ее уничтожать, а хотела сохранить на всякий случай, а потом использовать, если кто-то кого-то в самом деле убьет. Жаль, что мы не знаем, что еще там было написано.
— Подождите, девочки! Вы что же, не всю записку читали? — уточнила Светлана Валериановна. Сначала она слушала несколько насмешливо, но вскоре ее глаза тоже загорелись.
— Только окончание. Кто кому изменять должен, не знаем.
— То есть там не сказано: если ты мне изменишь? Может быть, имелось в виду что-то другое? Что еще можно изменить? Дату свадьбы? Маршрут? Обещание? Зарплату? А может, там было написано: если не изменишь? Кстати, фирма их как называется? Людмила?
Люська только фыркнула в ответ.
— Знаешь, что? — вдруг оживилась Вика и повернулась ко мне. — Есть еще один вариант: Сеня угрожает Паше. Требует повысить зарплату. Или сделать его совладельцем фирмы.
— Думаешь, за это убивают? К тому же он в убийцы не годится!
— Так привлечет кого-нибудь. Мать с сестрой или Юрку. Можно и не убивать, вполне достаточно шантажировать.
— А ведь Сеня мог привлечь Алину, точнее — она его, — заявила Люська. — В смысле, он привлек ее внимание, и Алинка мстит за мать, отбивая у Милки Сеню. Был уже такой прецедент в семье! В этом случае записку написала именно она, а не кто-то, кто подделал почерк.
Хотели мы того или не хотели, а все время возвращались к Алине. Я видела в этом нечто такое… подсознательно-мистическое. Она, вроде бы, была совсем ни при чем, а мы почему-то никак не могли отвлечься. Почему же? Возможно, потому, что тот, кто написал записку, был гораздо умнее и хитрее?.. Неужели он задумал все это именно для нас? Что же делать?
— Вот что! — уверенно заявила я, хотя мой тон совсем не соответствовал внутреннему состоянию. — Эту записку мы оставим про запас, как дополнительную улику. А пока неплохо бы за ними тайно последить. Вдруг обнаружим что-нибудь интересное?
Меня поддержали все, кроме женщины-загадки.
— Веселые у вас игры, девочки, — усмехнулась она. — А следить не боитесь?
— Мы же никому не угрожаем, — пожала плечами Вика.
— До некоторых пор. А потом будете угрожать свободой и безопасностью.
— Да мы и сами думали, что это не всерьез, пока Милка не испугалась. А теперь… Господи, неужели мы это всё придумали?! Про возможное убийство и всё такое?..
— Не бывает дыма без огня! — убежденно констатировала Люська. — Будем следить!
С помощью Вики она собрала стаканы на поднос и понесла на кухню. Вика с переполненной пепельницей последовала за ней. Наконец-то я смогла закрыть форточку.
Светлана Валериановна снова стала туманно-задумчивой, словно было в ее прошлом что-то такое, что ее не отпускало. Я решила с ней поговорить. Эта женщина-загадка мне нравилась, и жестокой быть вовсе не хотелось, но другого выхода я не видела.
О чем бы ее спросить? Я огляделась вокруг и попробовала сосредоточиться.
Квартира производила приятное впечатление. Низкая бронзовая люстра, тяжелая, добротная мебель. Пушистые накидки на кресла и диван. На полу немного потертый, старый персидский ковер, на столе фотографии в рамках, пейзажи на стене…
— Скажите, кто вам эту мебель при переезде двигал? — рассеянно поинтересовалась я.
— Грузчики, — после непродолжительной паузы ответила она, проницательно усмехнувшись.
Даже если она видела меня насквозь, я уже не могла остановиться. Как же быть? В задумчивости я ухватилась за серебристую кисть и потянула. Кисть дрогнула и вместе с каймой начала отрываться от портьеры. Женщина-загадка повернула голову, и я замерла с кистью в руке.
— Ничего, эта кисть уже отрывалась, — успокоила она меня. — Видно, я ее плохо закрепила. Сейчас иголку найду.
Достав из секретера деревянную шкатулку, она вытащила иглу с крепкой ниткой, а я влезла на подоконник и, одной рукой придерживая кисть и кайму, вонзила иглу в ткань.
