— Признайтесь, все же что-то неприятное тогда произошло, — прошептала я с легкой укоризной. — Почему вам не хотелось вспоминать то время?
— Дело не во мне и не в Лёне. Дело в Тамарке и моем муже. — Она глубоко вздохнула и, отняв у меня иголку, продолжала зашивать дыру сама. — Длилось это недолго, всё давно в прошлом; мстить я ей никогда не собиралась. А Люська моя об этом ничего не знает, не стоит ее расспрашивать.
Она закрепила нитку и спрятала ее конец внутри каймы.
— Надо, деточка, быть великодушной. Лет через двадцать ты тоже поймешь, что жизнь не всегда идет так, как мы заказывали. И хотелось бы что-то изменить, а она уже прошла…
— Теперь во двор и направо, — скомандовала Люська, обогнула яму в асфальте и первой подошла к обитой двери в середине длинного двухэтажного здания барачного типа. На двери висели две таблички: слева офтальмологический центр, справа — гинекологическая консультация. Люська спешила, и даже длинноногая Вика с трудом поспевала за ней. Я же постоянно отставала.
Мы торопились на прием к Лёне. Точнее, на прием была записана Люська, но мы просто не могли пропустить такой случай. Я отложила переводы, а Вика на полдня отпросилась с работы.
Вчера вечером, уходя от Люськи, мы, как обычно, решили сравнить правдоподобные версии, причем выбрать надо было по одной. Выбрать и ее придерживаться, подбирая в дальнейшем необходимые доказательства.
— Да, на вторник, — убежденно повторила Люська у окошка регистратуры. — Я вчера сюда звонила. В восьмой кабинет.
Ей выдали карту, тонкий листочек в линеечку, и мы поспешили к кабинету. Коридор оказался для нас узковат, и я снова отстала. Оглянувшись, я увидела, что охранник, пожилой мужчина в пятнистой униформе, окинул нас косым взглядом и покачал головой.
Перед кабинетом на шатающемся стуле сидела женщина в затемненных очках, мы заняли очередь и устроились в нише на диванчике.
— Моя версия самая очевидная, — начала обсуждение Вика. — Сеня угрожал Милке, что убьет ее в случае измены с Пашей. Объяснения и доказательства: Милка испугалась — раз; ее отношения с Пашей до свадьбы не считались изменой, а теперь считаются, то есть записка была написана в нужный момент — два; Сеня с Пашей подрался — три. Это значит, что он ревнует и переживает, а также — что женился не только из-за прописки и квартиры, но и по любви.
— Про любовь подтверждаю, — кивнула я. — А почерк?
— Алинка решила совратить Сеню и «открыла ему глаза», а потом подсказала, что надо делать и сама написала записку. Тут чувствуется «железная рука», а Сеня, похоже, этим качеством не обладает.
— Последнее заявление верно, — согласилась я. — И что же, теперь ему придется ее убивать?
— Может, не ему, а может — не ее, — не слишком уверенно продолжала Вика. — А если она не изменит, то и не придется.
— Ясное дело, изменит, — прокомментировала Люська. — Уж я-то ее знаю. Должно быть, уже изменила, к тому же Сенька про ее отношения с Пашей знал, про них все знали. Но думаю, что правильная версия другая: Тамарке надоело терпеть измены мужа, и она написала ему записку. Не известно только, на самом ли деле она собирается его убить или только угрожает. Лёня, к сожалению, эту записку не читал.
— Или к счастью, — вставила я.
— Это может объяснить почерк, — заявила Вика, — но не Милкин испуг.
— Это очень просто. Почерк она узнала, ситуацию поняла и спрятала записку в карман. Представьте: произошел несчастный случай, все как будто чисто, а потом окажется, согласно записке, что он был запланирован. Не верю я, и мама не верит, что Тамарка убьет его открыто. Не так она глупа, чтобы сесть в тюрьму.
— И вы считаете, что Милка захочет обвинить в убийстве свою тетку?! — небрежно поинтересовалась Вика, демонстрируя недоверие. — И для этого хотела сохранить записку?
— Она хотела сохранить записку, — веско произнесла Люська, делая ударение на каждом слове, — чтобы потом шантажировать Тамарку!
— А чего же Милка испугалась?
— Она испугалась, что про это убийство узнают посторонние. И вместо шантажа Тамарку будет ждать тюрьма, а быть племянницей убийцы Милке не понравится. Ее бабушка считала, что это дурной тон! Ну как?
— Это победа, — отметила я. — Пока что по очкам.
Вот и моя вторая версия уплыла в чужие руки. Точнее, в чужую, не менее логичную голову.
— Скоро будет нокаут, — самодовольно улыбнулась Люська. — А куда она делась?
— Кто? — удивилась я.
— Дама, за которой я по очереди. Куда же она делась? В кабинет? Я и не заметила.
В комнате рядом с регистратурой уже несколько минут надрывался телефон, к нему никто не подходил, только перед дверью приплясывал охранник, не решаясь заглянуть внутрь. На фоне светлой стены он выделялся темным зеленовато-коричневым пятном.
— Неудачная защитная окраска, — указала на него я. — В лесу бы его не заметили, а тут…
— Наоборот, — возразила Люська. — Это предупреждающая окраска, а не маскировочная, она тоже хорошо защищает. Он же тут один на весь коридор, нужно, чтобы его сразу было видно.
