— Да верю, верю я, что ты тут ни при чем, — неловко пробормотала я и ухватилась за поручень при повороте троллейбуса. — Ну успокойся, я же не нарочно. Ну, обстоятельства такие, что же делать?!
— Нет, ты послушай, — с силой дернула меня за руку Люська. Рука не отвалилась просто чудом. — Не будь там Милки, я бы ей, конечно, отомстила. Но вовсе не так, как ты думаешь! Я бы ей анонимные записки писала! Примерно следующего содержания: «Ваш муж и я много лет состоим в интимной связи! Я наконец решилась сообщить Вам об этом, чтобы и Вы порадовались вместе со мной»! Или по-другому: «Прошу повлиять на Вашего мужа, чтобы он перестал петь серенады под моими окнами и дарить дорогие подарки. Жильцы моего подъезда посоветовали мне обратиться к Вам. А недавно Ваш муж подарил мне „мерседес“.» Вот так-то!
— Почему же не пишешь?
— Милка может вычислить, — вздохнула Люська. — Да и стыдно как-то… Я же не в детском саду! Идем, нам сейчас выходить.
Магазин, захудалый универмаг, находился рядом с остановкой. В нем не было ни одного покупателя.
Милка сидела за прилавком, сложив руки, как купеческая дочка у окошка. Вокруг нее на подставках висели желтоватые цепочки, длинные бусы из искусственного жемчуга и шерстяные шали.
Милка скучала. Нам она не обрадовалась. Ни она, ни охранник Юра, которому тоже нечем было заняться. Сени поблизости не было.
— Где начальник? — вежливо поинтересовалась Люська, имея в виду Пашу.
— В банк уехал, — ответила Милка и положила на прилавок правую руку, выставив напоказ обручальное кольцо. — Должен вечером вернуться. А что-о?
— Может, у вас есть для меня работа?
— У нас — одни убытки, — отрезала Милка тоном капризной хозяйки. — Приходи на той неделе, и лучше — одна.
— Огурцы с помидорами перемешать?
— Не надо. Разложи их красиво на блюде, и все.
Мы с Люськой резали овощи. Резали почти с самого утра, часов с десяти. Овощи, сыр, колбасу, всевозможные салаты, снова овощи…
Тамара всё утро пекла блины, Евгения закупала продукты на рынках и в магазинах, а мать молодого мужа мыла и протирала посуду, а затем накрывала на стол.
Лёня работал в первую смену, Алина училась, Милка, Паша, Сеня и Юра занимались оргвопросами, то есть утрясали всякие формальности.
Похороны были назначены на три часа.
Все уже ушли, в квартире оставались только я и Люська. Поставив на стол последнее блюдо с овощами, мы заперли дверь и отправились на кладбище, благо до него от дома минут десять пешком. Остальные еще раньше поехали в морг.
У подъезда мы встретили Вику и на кладбище пришли ровно в три. Наших еще не было.
— Неужели мы их пропустили? — удивилась Вика. — Давайте до могилы прогуляемся. Где она, в сорок восьмом квадрате, да?
Мы свернули направо, пробежали по аллее мимо усыпальницы мафиози — никого, вернулись обратно по центральной аллее — никого! Мне стало как-то нехорошо: уж не случилось ли чего по дороге?
— Лучше здесь, у входа, подождать, — предложила я и присела на ближайшую могильную плиту.
Я опять была в черном — длинной юбке и свитере-тунике, что наконец-то соответствовало событию. Впрочем, вспомнив утром отношение ко мне Тамары и Евгении, я подумала, не одеться ли мне, для разнообразия, в белое. Но решила не искушать судьбу.
Из-за теплой погоды пальто и куртки мы оставили дома.
— Что нового? — спросила я. — Есть идеи?
Вика и Люська стояли рядом, сесть на пыльный гранит они не решились и нетерпеливо постукивали каблуками, в ожидании поглядывая вокруг.
— Про угрозы? — встрепенулась Люська. — Надо подождать немного, глядишь — кто-нибудь и проявится!
— Хорошо бы его вынудить проявиться, — мечтательно произнесла Вика. Терпение не входило в состав ее добродетелей. — Может, надо рассказать им всем про записку?
— Тогда он, скорее всего, затаится. А нам надо, чтобы он действовал.
— Чтобы у нас был еще один труп?!
Нарочито потрепанная нищенка бросилась было к нам, что-то гнусавя насчет милостыни, но, услышав про труп, остановилась и замолчала. Ее можно было понять: профессия профессией, а здравый смысл тоже надо иметь. Иначе не проживешь!
— Я вот думаю, — продолжала Вика, — хоть мы и решили за ними следить, ни к чему делать это скрытно. Нужно делать это заметно, чтобы они поняли!
— Что, что? — удивленно переспросила Люська. Стоящая рядом нищенка насторожилась.
— Зачем следить тайно, когда можно следить явно?! — повторила свою мысль Вика. — Это же гораздо проще! Вон они подъехали, вставай!
Из автобуса с черной полосой вышли строго одетые женщины с цветами, в одинаковых черных шалях на плечах, а за ними — пятеро мужчин. Ну что ж, все в сборе.
Удивительно, как черный цвет подчеркивал яркость и эффектность представительниц одной семьи и невзрачность представительниц другой. Родственницам молодого мужа носить черное я бы не рекомендовала.
Мельком я увидела Лёню, самоуверенного жизнерадостного конформиста средних лет, не слишком честно живущего, всю жизнь обманывающего свою жену; выйдя из автобуса, он с наслаждением расправил плечи, и мир вокруг меня стал почему-то дружелюбным и каким-то радостно-волшебным…
