– Я точно не знаю. Тед собирался поспрашивать в Лондоне, чтобы разобраться в этом. Но я точно знаю, что это как-то связано с вашим фазами сна. Когда бы вы ни заснули, вы просыпаетесь, не помня ничего о вашем недавнем прошлом.
Я смотрю на яркий солнечный свет, проходящий сквозь офисное окно, и погружаюсь в собственные мысли. Я потеряла такой большой кусок своих воспоминаний. От этого я чувствую, что лишилась чего-то – словно бы потеряла конечность или глаз.
– Лив? Лив? – доктор Бреннер, должно быть, говорил со мной. Я ничего не слышала. – У вас есть какие-нибудь вопросы?
– Вот поэтому я пью так много кофеина и принимаю таблетки «НоуДоз»? – спрашиваю я, думая о заполненном энергетиками холодильнике в той ужасной квартире. – Я заставляю себя не спать, чтобы не забывать?
– Я полагаю, что да, – говорит он. – Подсознательно вы должны знать, что забудете все, когда заснете, поэтому вы пытаетесь бороться со сном так долго, как только можете. Препараты от нарколепсии, кофеиновые таблетки. Кофе тройной крепости. Вы принимаете все, что позволит вам не засыпать. Своего рода рукотворная бессонница. Иногда вы не спите все двадцать четыре часа. Или больше, – говорит он. – Я подозреваю, что это влияет на уровень серотонина в вашем мозгу. Низкие показатели серотонина, который контролирует настроение, могут быть одной из причин вашей фуги.
– Звучит как порочный круг. Чем дольше я бодрствую, тем больше это влияет на мою память.
– Это и есть порочный круг. Вам нужно его прервать, если хотите пойти на поправку.
Он что-то пишет на чем-то, похожем на рецептурный бланк, и протягивает его мне. Я жду, что это будет рецепт на лекарства. Вместо этого он написал имя другого врача.
– Психиатр? – я удивленно поднимаю взгляд.
– Доктор Розен специализируется на проблемах с памятью. Ввиду обстоятельств вашей болезни и того факта, что мы не можем найти на снимках никаких признаков мозговых повреждений, я полагаю, что эта проблема, скорее всего, психологического характера. Мы с доктором Розеном часто работаем вместе над сложными проблемами вроде вашей.
Он поднимает ладонь, словно знает, что я буду отпираться.
– Нам нужно понять, что вызвало ваше расстройство памяти. Фуги, не вызванные органическими причинами, обычно являются результатом травмы, сильной психологической травмы. Доктор Розен может помочь вам определить и проработать эту травму.
– Травма? Какая травма? – недоумеваю я.
Он делает паузу, словно размышляя, как лучше ответить на вопрос.
– Вам лучше обсудить это с доктором Розеном.
Я едва ли могу его слышать сквозь электрический треск, поднимающийся в моей голове, пока он не становится настолько оглушительным, что я хочу закрыть уши руками и закричать. Когда он прекращается, я понимаю, что плачу.
Доктор Бреннер пытается утешить меня. Он говорит мне, что его секретарша позвонит Теду, чтобы он приехал и забрал меня. Он говорит, что не хочет, чтобы я оставалась одна.
– Но я не знаю, кто такой Тед, – произношу я так тихо, что только сама могу расслышать.
Его обнадеживающий голос окутывает меня, пока я не оказываюсь на стуле в зоне ожидания, слушая, как кричит ребенок в педиатрической процедурной дальше по коридору. Секретарша доктора Бреннера присаживается на корточки рядом со мной, протягивая коробку салфеток.
– Я оставила Теду сообщение, – говорит она. – Уверена, он очень скоро перезвонит. А пока доктор Бреннер попросил доктора Розена спуститься и поговорить с вами, когда он закончит со следующим пациентом.
Минутная стрелка часов в зоне ожидания будто бы застыла. Я не могу больше выносить ожидание. Я встаю с места и облокачиваюсь на стойку администратора, чтобы спросить, что происходит.
– Я только что оставила еще одно сообщение Теду. Его автоответчик говорит, что если он не берет трубку, то, скорее всего, находится на совещании. Я уверена, он скоро перезвонит.
– Может, у вас его неверный номер? Могу я проверить? – мне любопытно узнать больше об этом таинственном Теде, который, по всей видимости, записан как родственник.
– Это его номер телефона? – спрашивает она, поворачивая экран компьютера, чтобы я могла его прочитать.
Я не узнаю номер телефона. Однако адрес – совсем другое дело.
Пока детектив Джек Лавель ехал по дневным пробкам в Бруклин, они с детективом Хэллидей изучали обрывки информации, которую на данный момент собрали по делу.
– Все просто, – сказал Лавель. – Лив Риз разозлилась. Она заколола своего бывшего, Теда Коула, и сбежала.
– Я думаю, что нам еще слишком рано сосредотачиваться на ней, исключив всех других подозреваемых, – заявила Хэллидей. – Тед считал, что Лив Риз в опасности. Вот почему он перевез ее в убежище. Может быть, человек, от которого он пытался ее защитить, натолкнулся на них обоих и убил Теда.
– Если это так, то почему он не убил и ее тоже? – спросил Лавель.
– Я не знаю, – подумав, ответила Хэллидей. – Я все еще считаю, что нам нужно выяснить, почему Тед считал, что Лив в опасности.
– Может, он это выдумал, – предположил Лавель.
– Зачем ему это делать?
