Анна обошла его и направилась по коридору второго этажа к оперативному штабу.
Там, в одиночестве, Стерхова просидела довольно долго. Изучала документы, просматривала записи опросов, выстраивала версии, на первый взгляд маловероятные, однако на второй – вполне допустимыми.
Незамеченные раньше совпадения начали складываться во вполне понятную картину. Даты, имена, мелкие детали – все, что раньше ускользало, теперь всплывало на поверхность.
Перечитывая протоколы и записи, Анна замечала: уж больно гладкими были показания. Как будто их давали не те, кто прожил ситуацию, а те, кто создавал впечатление.
Пододвинув к себе ноутбук, Анна включила фильм про «Океаниду» и нашла фрагмент ее проводов. Она двигала мышкой по экрану, задерживая взгляд на отдельных видеокадрах. Прислушивалась к интонациям закадрового голоса Воронина.
«Вот. Этот момент. Этот взгляд». – Стерхова приблизила лицо к монитору.
Отец смотрел на неизвестного в полосатом свитере и что-то говорил. Тот в ответ улыбался.
Они точно пришли сюда вместе. Или же были знакомы и встретились.
Анна не могла ничего объяснить, но нутром чувствовала: здесь что-то есть. И чем дольше она сидела у ноутбука, тем отчетливей понимала – разгадка убийства Воронина ближе, чем кажется. Но только к ней нельзя подступиться в лоб. Нужно подойти со стороны, где никто не ждет.
Тяжелые низкие облака за окном совсем перекрыли солнце. Свет настольной лампы падал на ее лицо, освещая усталые глаза и напряженно сведенные брови. За окном тихо шуршал дождь.
Теперь было окончательно ясно, свитер, который лежал в витрине музея рядом с оперативной фотографией убитого, принадлежал человеку с кадров кинохроники. Тому, кто стоял рядом с ее отцом на причале.
Анна открыла на телефоне фотографию трупа из музея. Сходство с приятелем отца было неоспоримым.
«Никто не заметил, а он заметил», – подумала Стерхова.
Воронин раскопал то, что не разглядели все остальные – следователи, эксперты и те, кто пересматривал эту кинохронику позже.
Теперь Анна знала наверняка – Воронин не случайно пригласил ее на фестиваль. Он вычислил личность ее отца и предположил, что девочка рядом с ним – это она. Воронин хотел поговорить с ней, узнать что-то важное. Но кто-то решил, что он зашел слишком далеко.
В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь размеренным стуком дождевых капель по карнизу окна. Стерхова потянулась к телефону и набрала номер полковника Савельева.
Юрий Алексеевич ответил заспанным голосом:
– Что случилось?
– Простите, – сказала Анна. – Время не ждет. У меня важные новости.
– Выкладывай, если так.
Она подробно, шаг за шагом пересказала все, что удалось раскопать, разложила по пунктам каждую деталь. Савельев слушал молча, время от времени прерывая ее короткими, уточняющими вопросами. Когда Анна закончила, наступила долгая, тяжелая пауза.
– Значит, ты считаешь, – произнес он, наконец, – убийство Воронина связано с делом неизвестного и исчезновением «Океаниды»? Хочешь открыть оба дела?
– Да, Юрий Алексеевич. Хочу. – Решительно заявила Стерхова. – Я уверена, что кадры с неизвестны удалили из фильма намеренно. Именно они и стали мотивом для убийства Воронина.
Савельев гулко вздохнул.
– Три дела одновременно? Это слишком большая нагрузка. Ты понимаешь, на что подписываешься?
– Другого выхода нет. Здесь все переплелось. Не разобравшись с этими делами, мы не найдем убийцу Воронина. Я отдаю себе полный отчет.
Анна слышала, как Савельев дышит, размышляя над ее словами. Когда он заговорил, голос его звучал непривычно сдержанно:
– Хорошо. Завтра утром отправлю в ОВД Светлой Гавани необходимые документы.
Анна благодарно кивнула, как будто полковник мог видеть ее за тысячи километров:
– Спасибо, Юрий Алексеевич. Обещаю приложить все усилия.
Положив трубку, Стерхова откинулась в кресле. Но, почувствовав облегчение, она, вместе с тем, ощутила растущее беспокойство.
Пути назад больше не было. Она сделала выбор и собиралась идти до конца.
Утро началось с неприятного инцидента. Стерхова открыла глаза и ощутила едва уловимый запах чужих духов. Она напряглась и замерла, прислушиваясь к призрачному следу, легкому отголоску чужого присутствия.
Поднявшись с постели, она обошла комнату, всматриваясь в мебель и вещи, как будто в них был ответ.
Одевшись, она взяла со стола ключ-карту и направилась к двери. Но едва коснулась дверной ручки, поняла, что дверь была приоткрыта. Стерхова отступила, чувствуя, как по спине прошелся холодок. В памяти четко всплыло: вечером перед тем, как улечься спать, она проверяла замок. Дверь была заперта.
Минуту постояв, она взяла себя в руки и вышла в коридор. Он был пуст. Тихо гудела вентиляция и было ощущение, что Стерхова на мгновенье уловила чей-то исчезающий след. Однако доказательств этому не было. Был только шлейф знакомых духов.
«Нужно сказать портье», – подумала она. – «Или лучше Кошелеву».
Но уже через минуту идея показалась ей утопической. На этаже не было камер видеонаблюдения. К тому же, она сама здесь представляла закон. Было нелепо предстать перед администрацией отеля в роли жертвы.
