– Здравствуйте, Дмитрий Витальевич! – окликнула Стерхова.
Пахомов обернулся и с почтением ответил:
– Приветствую вас, Анна Сергеевна.
– Уделите мне пятт минут?
– До демонстрации конкурсных фильмов целый час. В вашем распоряжении все это время.
– Благодарю. – Она огляделась. – Здесь поговорим или поднимемся в штаб?
– Лучше здесь, – поспешно согласился Пахомов.
Он снял дождевик и проследовал к креслу, стоящему в дальнем углу вестибюля. Анна устроилась рядом.
– О чем будем говорить? – спросил Дмитрий Витальевич. – Теперь у нас с вами не так много общих тем. Мне сказали, что вы покинули жюри ради сыскной работы. К слову говоря, мы все благодарны вам. Смерть Воронина – невосполнимая потеря для российской кинодокументалистики.
– Да-да… – Обронила Стерхова. – Об этом я и хотела с вами поговорить.
Пахомов картинно развел руками:
– При чем же здесь я, голубушка?
Слово «голубушка», примененное к ней, рассердило Анну. Она твердо посмотрела в глаза Пахомову и спросила с легким наездом:
– Где вы были с десяти до одиннадцати часов вечера в день убийства Воронина?
– Странный вопрос… – Дмитрий Витальевич вмиг растерял свой апломб и уставился взглядом в свои ботинки.
– Было бы хорошо, если бы вы на него ответили.
– После ужина я был здесь. Если помните, мы с вами говорили.
– Недолго, – сухо заметила она. – Что потом?
– Потом я подошел к Гаповой… Она выпила лишнего, и я предостерег ее от опрометчивых поступков. Вы были рядом с ней и наверняка это видели.
– Гапову вы предостерегали значительно раньше десяти часов вечера. Куда вы отправились после этого?
– В свой номер! – рассерженно воскликнул Пахомов. – Что за вопросы!
– В своем номере вы пробыли… – Стерхова выжидательно смотрела на него, ожидая ответа.
– До утра! – выпалил он.
Последовала долгая пауза, после которой прозвучал отчетливый вопрос:
– В таком случае объясните, куда вы поднимались по лестнице в двадцать два часа пятнадцать минут?
Дмитрий Витальевич удивленно взглянул на Анну.
– Повторяю. В это время я спал в своем номере.
– Это неправда. – Спокойно возразила она. – Вас зафиксировала камера наблюдения. В это время вы поднимались по лестнице.
– Вспомнил. Я спускался за брошюрой с планом мероприятий фестиваля. Взял ее с витрины у стойки и вернулся в свой номер. – Он с вызовом посмотрел на Анну.
– Нет. – Резко ответила она. – Ваш номер находится на втором этаже, а вы поднялись на третий. Мне нужно знать, куда вы направлялись.
– Идите вы к черту. – Вежливо обронил Пахомов. – Я не обязан отвечать на такие вопросы. Это мое личное дело.
Он забрал с подлокотника дождевик, поднялся с кресла и, не попрощавшись, направился к лифту.
Лифт мягко вздрогнул и остановился. Дверь открылась и Анна Стерхова, вышла в прохладный коридор третьего этажа. Здесь было тихо и казалось, что не только ковер, но и стены поглощали звуки ее шагов.
Она шла по коридору, разглядывала номерки на дверях и мысленно рисовала схему расположения комнат. Номер убитого Воронина, 312-й, был центром лабиринта, откуда расходились незримые пути и нити расследования.
Стерхова наметила номера, которые ей предстояло проверить: 311, 313, 315 и 309 – ближайшие к месту преступления. Она подумала о японцах, живущих в 310-м, и вспомнила слова переводчицы, слышавшей щелчок замка и скрип двери.
Приблизившись к номеру 313, Анна уверенно постучала. Через несколько секунд дверь приоткрылась, и в щель выглянула женщина лет пятидесяти, с аккуратной короткой стрижкой, строго очерченным лицом и уставшими глазами.
– Добрый день, – заговорила Анна. – Я – следователь Стерхова, провожу опрос по поводу того, что случилось в 312-м номере. Могу задать вам несколько вопросов?
Женщина открыла дверь пошире.
– А что произошло?
– Убийство, – сказала Стерхова, наблюдая за реакцией собеседницы. – Вы были в номере в начале одиннадцатого вечера, два дня назад?
Женщина покачала головой:
– В тот день уезжала во Владивосток по своим делам. Вернулась только позавчера поздно вечером. Боюсь, ничем не смогу помочь.
– Понимаю, – кивнула Анна, стараясь не показать разочарования. – Спасибо. Всего хорошего.
Женщина закрыла дверь, и коридор погрузился в вязкую тишину. Стерхова направилась к номеру 311 и постучала в дверь. Подождала. Ответа не последовало – комната явно пустовала.
Тогда она двинулась к номеру 309.
На этот раз дверь открыл мужчина лет сорока, худой, с длинными волосами, неряшливо убранными в хвост. Его внешний вопил о богемном образе жизни.
– Простите за беспокойство, моя фамилия – Стерхова. Я провожу опрос по поводу того, что случилось в 312-м номере два дня назад.
Мужчина помрачнел:
– Да-да, я слышал про это… ужасная история. Но боюсь, от меня мало толку. Я тем вечером был в состоянии, непригодном для свидетельских показаний.
– Но вы были в номере в начале одиннадцатого? – зацепилась Анна.
Он усмехнулся и качнул головой:
– Был, но уже совсем «никакой». После ужина мы отмечали показ моего фильма. Я крепко выпил и к тому времени спал как убитый. Простите за прозу жизни.
