Анна понимающе кивнула и поблагодарила, испытав при этом легкое недовольство. И вновь ничто не прояснялось.
Она подошла к номеру 315, настойчиво постучала, и дверь тут же распахнулась. На пороге стояла Виктория Гапова – раздраженная, с выражением неудовольствия на лице, которое лишь усилилось при виде Стерховой.
– Вы?! – Гапова смерила ее уничтожающим взглядом. – Что еще?
– Мне нужно задать вам несколько вопросов, – жестко сказала Анна и, не дожидаясь приглашения, шагнула через порог, заставив Гапову отступить.
– Пожалуйста, проходите. Располагайтесь, чувствуйте себя как дома. Не обращайте на меня никакого внимания. – Съязвила Виктория, закрывая за Стерховой дверь.
Проигнорировав ее сарказм, Анна спросила:
– В вечер смерти Воронина, после двадцати двух часов, вы были здесь, в своем номере?
Гапова зло усмехнулась:
– Вы же видели – вечером я была в баре. Напилась, как последняя сволочь. Что еще вам нужно знать обо мне?
– Мне нужно знать, где вы были после двадцати двух часов. Когда вы напились, не было и восьми.
– Для таких, как я, алкоголь работает по экспресс-программе. Не успела моргнуть – уже вне зоны действия. Два часа в отключке – и вот вам алиби с печатью.
– Этого недостаточно.
– Если честно – я действительно вырубилась. Сначала в баре… потом каким-то чудом доползла до номера. Все. Занавес. Финальные титры.
– Возможно, вы заметили кого-то на этаже, когда возвращались в номер? Или выходили в коридор после десяти часов вечера? – спокойно спросила Стерхова, внимательно следя за ее лицом.
Виктория махнула рукой:
– Видела стены коридора. Они, кстати, качались. И вот что, дорогуша: хватит изображать из себя сыщика. Лучше займитесь чем-нибудь полезным. Например: пишите свои детективы.
Они смотрели друг на друга секунду-другую, и в их взглядах было все: неприязнь, подозрение, азарт, нежелание уступать.
– Что!? – задиристо воскликнула Гапова. – Думаете, я что-то скрываю?
– Вы слишком артистично изображаете, что вам нечего скрывать. – Стерхова вдохнула и выдохнула, чувствуя, как ее распирает злость. Усилием воли она удержалась от резкости и снова спросила: – Вы точно ничего не припоминаете?
– Точно! – рявкнула Гапова.
– Хорошо, – тихо сказала Стерхова и сделала шаг назад. – Извините за беспокойство.
Она вышла в коридор в плохом настроении. Внутренний голос подсказывал: Гапова что-то скрывает, причем вполне осознанно.
Остановившись перед номером 310, который занимали японцы, Анна сделала шаг к двери. Но, подумав, решила подождать, пока оперативник Лев Петров соберет о них информацию. После этого она задаст вопросы гостям из Японии.
Анна развернулась и направилась к лестнице. Спускалась вниз почти механически. Мысли беспорядочно метались между беседами с постояльцами третьего этажа. На площадке второго этажа, Стерхова столкнулась со Стасом Вельяминовым.
Он был в приподнятом настроении, что разительно контрастировало с ее собственным.
– Анна! Рад, что встретил вас именно сейчас, – широко улыбнулся он. – Честно говоря, расстроился, узнав, что вы ушли из жюри. Без вас обсуждения лишатся остроты. Я так надеялся на скандал.
– Скандалов вам хватит. – Стерхова смотрела ему в лицо:
Вельяминов растерянно моргнул, и его улыбка сделалась неуверенной:
– Я просто пытаюсь разрядить обстановку. Как идет следствие?
Ее взгляд был холодным и равнодушным:
– У меня к вам есть пара вопросов. Нужно, чтобы вы ответили честно.
Стас поддернул рукав рубашки и натянуто улыбнулся:
– Конечно, Анна Сергеевна. Что именно вас интересует?
– Вспомните вечер убийства Воронина.
– Да-да…
– Вопрос первый: во сколько в ваш номер пришла Румико Хирано? Вопрос второй: провела ли она с вами всю ночь до утра?
После этих слов лицо Вельяминова исказил всепоглощающий ужас. Его правый глаз задергался, губы мелко задрожали. Он огляделся по сторонам в поисках возможных свидетелей.
– Анна, ради Бога… – его голос охрип, и стал еле слышным. – Пожалуйста, давайте без этого. Если об этом кто-то узнает, я пропал. Тогда мне – конец, понимаете?
Стерхова смотрела на него с непроницаемым выражением на лице.
– Это не ответ. Нужны конкретное время и однозначное подтверждение.
Вельяминов опустил глаза и обреченно прошептал:
– Я скажу… Но это должно остаться строго между нами. Если узнает тесть, я лишусь не только работы…
– Тесть? – нахмурилась Анна.
Стас взглянул на нее глазами, полными страха и мольбы:
– Отец моей жены непростой человек…
– Кто он? – спросила она.
– Мэр Владивостока, – выдохнул Вельяминов.
Стерхова покачала головой:
– Сочувствую. Но сейчас это не имеет никакого значения. Ответьте мне на вопрос: Румико Хирано действительно была с вами той ночью?
Вельяминов огляделся жалко и беспомощно, отвел глаза в сторону, и его плечи ссутулились:
– Она была у меня. Пришла в десять вечера и осталась до утра. И, если хотите знать…
Стерхова прервала его жестом, не давая закончить:
– Этого достаточно. Но, если вы соврали или чего-то недоговариваете, последствия будут хуже, чем простой семейный скандал.
Вельяминов слабо кивнул, и лицо его стало пепельно-серым, как после долгой болезни.