В дверях директорского кабинета появился Виктор Петрович. Он выглядел так, будто колебался, стоит ли входить.
– Вы не меня ищете? Голос услышал, знаете, показалось.
– Нам нужно поговорить, – ответила Стерхова.
Она вошла в кабинет и села возле его стола. Но Кошелев не пошел к своему креслу, а неловко опустился на ближайший стул у стены. Положил руки на колени, и тут же сплел пальцы, будто не знал, куда их деть.
– Откуда вы звонили Воронину в тот вечер? – спросила Стерхова. – Где находились в момент звонка?
– В своей гостиной, – ответил он сдержанно.
– Кто-нибудь был рядом с вами в момент звонка?
– Моя матушка и ее подруга, Цицилия Павловна Сестрорецкая.
– Вы позвонили Воронину в десять часов вечера. Что было потом?
– Потом мне позвонили с кухни, и я пошел туда. – Кошелев заерзал на стуле.
– Пробыли там до какого времени?
– Я уже говорил.
– Если не трудно, повторите, – сказала Стерхова, не меняя тона.
Кошелев вытащил из кармана пиджака носовой платок, чтобы вытереть пот. Развернув его, не заметил, как на пол посыпался песок.
Стерхова опустила взгляд и задержала его на темных досках паркета.
Кошелев вытер шею, потом лицо.
– На кухне я пробыл почти до половины одиннадцатого. Потом на лифте поднялся к Воронину. Остальное повторять не хочу. Слишком тяжело вспоминать.
– Значит, из номера Воронина вы вышли…
– Сразу! – крикнул Кошелев, не дав договорить. – Как только понял, что Воронов мертв!
– Во сколько это было?
– В половине одиннадцатого! Я уже говорил!
– Вы уверены в этом? Не желаете поменять показаний?
Кошелев раскраснелся, его лицо было залито потом, взгляд метался. Он был близок к истерике:
– Нет, не желаю! – его голос сорвался на крик.
Стерхова встала. На секунду задержалась у двери и оглянулась. Было ощущение, что, как только она уйдет, сынок позовет маму.
Анна вошла в штаб. Криминалист Корепанов сидел у стола, придвинув к себе ноутбук, и говорил, стараясь удержать внимание Горшкова. Тот стоял у окна, руки в карманах брюк. Лицо его было мрачным, он внимательно слушал.
Оба повернулись одновременно. Как только Стерхова вошла, Корепанов сразу поднялся, и глаза его загорелись.
– Анна Сергеевна, – он заговорил с нетерпением. – Есть один вопрос…
Анна предупреждающе подняла ладонь – жест был не резкий, но твердый:
– Дайте мне две минуты.
Она повернулась к Горшкову. Тот выпрямился, в ожидании распоряжений. В нем была готовность к соучастию и к приказу.
– Разыщите Цицилию Павловну Сестрорецкую, подругу матери Кошелева. – Сказала Стерхова. – Она была рядом с ним в тот вечер, когда он звонил Воронину. Узнайте, что она слышала.
– Дословно? – уточнил Горшков.
– Вплоть до интонации. Что говорил Кошелев. И кто потом позвонил ему. Во сколько он ушел из дома. – Она сделала паузу, – Попросите ее не обсуждать ни с кем ваш разговор. Особенно – с Кошелевой.
Горшков кивнул.
– Я сумею ее убедить. – Через минуту он уже стоял у двери: – Вернусь до обеда. Если что – я на связи.
Стерхова не ответила, она смотрела на Корепанова. Его волнение казалось ей любопытным. Криминалист был не из тех, кто станет суетиться по пустякам. И если пришел с горящими глазами – значит это того стоило.
Корепанов и вправду еле дождался, когда за Горшковым захлопнется дверь. И Анна дала понять, что теперь он владеет ее вниманием полностью, без остатка.
– Слушаю вас, Яков Михайлович.
Он вынул из кармана сложенный листок и расправил его на столе.
– Вот.
Анна увидела знакомый шифр: «SW4.11Pac 0.KE.aN». Несколько секунд она молча разглядывала его, потом подняла глаза.
– И что это значит?
Корепанов улыбнулся с видом человека, нашедшего правильный ключ.
– Мы заблуждались, Анна Сергеевна, – проговорил он негромко, следя за ее реакцией. – Тихий океан в записке – это не океан, а название локального места. Гостиница «Тихий океан». Так в девяностые назывался отель «Пасифик».
Взгляд Стерховой снова вернулся к шифру.
– Гостиница? – переспросила она.
– Смотрите сами, – оживился Яков Михайлович, наклоняясь ближе. – 4.11 – это номер 411 на четвертом этаже.
– Довольно логично, – пробормотала Анна, продолжая рассматривать записанный шифр. – А что означают первые буквы?
– Очевидно, инициалы контакта, – предположил Корепанов. – Почему бы и нет? Если указан номер комнаты, там должен быть человек. Головенко придумывал шифр на ходу. Экспромтом.
– Он чего-то боялся, – сказала Стерхова. – Ладно, будем считать такую интерпретацию рабочей версией.
Криминалист кивнул, удовлетворенный ее согласием.
На мгновение Анна задумалась, потом снова посмотрела на него:
– Что по убийству Гаповой? Есть какие-то результаты?
– Ждем официального заключения судмедэксперта. – Корепанов выдохнул с досадой и развел руками: – Хотя, откровенно говоря, и так все ясно.
Стерхова постучала пальцами по столу, не сводя с него сосредоточенного взгляда.
– Отпечатки?
– Ничего стоящего ни по одному из дел, – тихо ответил он, качая головой. – Полный ноль.
– Частицы кожи на шнуре, которым задушили Воронина? – В голосе Анны звучала неприкрытая надежда.
Корепанов вздохнул, отводя глаза:
– Это сложный и долгий анализ. Здесь не Москва. Ждем результат.
