– Назовите свою фамилию, имя, отчество, – сказала она наконец.
– Хирано… Румико. Отчества не имею… – Она сбилась, голос прозвучал слишком тихо.
– Громче, – прикрикнула Стерхова. – Дата рождения, гражданство.
Румико послушно ответила.
– С какой целью прибыли в Светлую Гавань?
– Я… – Она сделала паузу. – Получила редакционное задание написать репортаж о фестивале «Тихоокеанские хроники». И взять интервью у Георгия Воронина.
Румико проговорила это заученно, как повторяют текст, в который больше не верят.
– В вашей редакции об этом задании ничего не знают, – Сказала Анна. – Более того, они сообщили, что вы официально находитесь в отпуске.
Наступила гнетущая пауза.
– Как же так… – пролепетала Румико.
– Не врите, – отрезала Стерхова. – Говорите правду.
Снова тишина. Горшков молча записывал.
Румико закрыла глаза. И вдруг из ее рта вырвался хриплый выдох, как будто внутри нее что-то сломалось.
– Можно… воды?
Горшков молча встал, прошел к мини-бару. Открыл дверцу и достал бутылку с водой. Налил в стакан. Протянул.
Румико взяла стакан обеими руками. Сделала маленький глоток и потом – еще и еще. Как будто не пила, а продлевала себе жизнь.
Пауза затянулась, но Анна терпеливо ждала. Знала, – слова, произнесенные под давлением, ничего не стоят. Надо ждать, когда они вызреют.
– Я не писала статью, – наконец сказала Румико.
– Это я знаю, – спокойно ответила Стерхова. – Теперь назовите реальную причину приезда в Светлую Гавань. Расскажите, почему все это время врали.
– Да-да…
– Вы сами просили Вельяминова договориться с Малюгиным о билетах? Или это Вельяминов заставил вас полететь со мной?
Румико дернулась, как от пощечины. Качнула головой и – впервые заговорила с эмоцией:
– Стас вообще ни при чем! Я сама его попросила. Он не хотел. Он предупреждал меня, что все вот так обернется.
Ее голос дрогнул, и лицо снова потускнело. Защитный запал угас.
– Чего вы хотели от меня? – спросила Анна.
Румико смотрела куда угодно – на пол, на свои ладони, в сторону – только не на Стерхову.
– Чтобы объяснить, – проговорила она сдавленно, – надо рассказывать с самого начала.
Анна кивнула, сдвинулась вперед и положила локти на стол.
– Мы не торопимся.
Румико Хирано вдохнула. Глотнула еще воды. Поставила стакан на столешницу подальше от края.
Одно слово, потом второе – и понеслась вереница слов. Теперь Румико походила на маленькую смелую птичку, которая вот-вот залетит в терновник.
– Мой отец… – начала она. – Ямихико Хирано, был механиком на «Океаниде». Я знала, что он погиб вместе со всей командой в сентябре девяносто второго.
Стерхова чуть кивнула.
– Это я знаю. Но вы об этом мне не рассказали.
– Вы не знаете правды.
Горшков шевельнулся за столом, и Анна почувствовала, как он навострился, как охотник в засаде: ни слова, ни вздоха.
– Отцу было тридцать пять. Мне – не было двух. Мы с мамой… – Румико тяжело сглотнула. – Мы считали, что он погиб. Но два месяца назад он позвонил.
В комнате стало тихо. Только шум мини-бара, да где-то в коридоре хлопнула дверь.
Стерхова подалась вперед.
– Что?!
Румико нахмурилась, рассердившись, что ей не верят.
– Спустя тридцать три года он позвонил и сказал, что жив. – Твердо повторила она.
Горшков поднял голову, но Анна жестом его остановила. Она предпочитала двигаться постепенно.
– Цель звонка?
– Он попросил, чтобы я приехала в гости.
– Куда?
– Отец живет в Саппоро.
– Что было дальше?
– Я оформила визу, поехала к нему и застала его в плохом состоянии. Он очень болен.
Стерхова молчала, соображая, как эту нить связывать с остальными. Узел получался тугой.
– Вы уверены, что это был именно ваш отец? – поинтересовалась она.
– Абсолютно, – уверенно заявила Румико. – Это был он.
Анна слегка приподняла брови.
– Тогда выкладывайте все и не тяните резину.
Румико провела ладонью по лбу.
– Я прилетела утром, пришла к нему в дом. Он живет один. Очень скромно. – Румико провела рукой по лицу и прикрыла глаза, мысленно возвращаясь в то утро. – Отец попросил меня. И я не смогла ему отказать.
– Попросил о чем? – голос Стерховой сделался жестче. Горшков, казалось, вообще перестал дышать.
Румико вздохнула.:
– Он хотел, чтобы я узнала, что известно Воронину о судьбе «Океаниды».
– Но ваш отец сам был на этом судне. Он что-нибудь вам рассказал?
Румико замолчала. Сидела неподвижно. Ее взгляд уперся в глухую стену, и было такое ощущение, что она смотрела сквозь время.
– Не сразу. Поначалу – кусками. Потом, постепенно, все связал воедино. – Она сцепила пальцы на коленях, и продолжила. – В тот день был сильный шторм. Они шли по заданному курсу, когда радист принял сигнал бедствия. Координаты – недалеко от мыса Хабан. Капитан приказал поменять курс и идти на выручку.
Стерхова слушала, не перебивая. Румико глубоко ушла внутрь истории, говорила точными, яркими, короткими фразами.
– Когда подошли, увидели катер. С него начали стрелять автоматными очередями. Большую часть экипажа убили сразу. Остальных, когда захватили, заперли в трюме.
– В трюме «Океаниды»? – спросила Анна.
