За пять часов на пляже я становлюсь сонной и незаинтересованной: даже музыка из небольшой колонки меня уже не радует. Алекса заставляет меня помочить ноги и немного поесть, но это не помогает.
– Я знаю, что тебе поможет! Сонька, доставай! Время пришло!
Соня достает из рюкзака фотоаппарат-полароид.
– Вот блин, Анастасия Дмитриевна, вас на фото не будет.
– Ну, кто-то же должен фотографировать!
– Главное – выставить нужный режим, чтобы фотка не была засвеченной.
– Все будет норм, уже закат. Не парьтесь.
– Все, ребята, вставайте!
– Анастасия Дмитриевна, смотрите вот сюда, нажимайте вот…
Классный руководитель смеряет хозяйку фотоаппарата оскорбленным взглядом.
– Сонечка, если я родилась в прошлом веке, это не означает, что я видела Октябрьскую революцию. Я знаю, как пользоваться фотоаппаратом.
Я не понимаю, куда встать, какую позу принять, но все получается стихийно. Алекса тащит меня за собой, но из-за того, что она порядком ниже меня ростом, я встаю во второй ряд. Ребята снизу корчат рожи, невысокий Егор даже ложится на песок, а мои соседи по фото решают обнять друг друга за плечи, что и повторяют остальные. Смотрю направо – рядом со мной стоит Аглая, смотрю налево и вижу зачинщика этой идеи – Голда.
– Улыбайся, Ви, – шепчет мне он. – Тебе идет.
И я улыбаюсь.
– Скажите: «Кант!» – говорит Анастасия Дмитриевна.
Не успевает аппарат выдать фотографию, как Соня кричит:
– Стойте! Еще одну фотку! Не двигайтесь! Улыбайтесь и ничего не говорите!
Все улыбаются, хотя и не очень понимают, в чем дело. Как только из аппарата появляется вторая фотография, Соня подбегает и выхватывает ее из рук Анастасии Дмитриевны.
– Это твоя, Ви. Наша первая совместная фотография. Кто знает, где мы будем через год. Но стоит посмотреть на эту фотку – и вот мы все вместе, молодые, красивые, замерзшие!
Я смотрю на длинноволосую блондинку с курносым носом и не могу поверить ее словам. К глазам подступают слезы, мне становится так стыдно, что я страстно желаю быть ими задушенной. Но все, что я могу сделать, – это взять фотографию, приложить ладонь к подбородку и провести ею в воздухе прямую линию.
– Это спасибо? На языке жестов?
Киваю.
– Пожалуйста, – тепло отвечает Соня.
Когда мы приходим обратно на парковку, у Анастасии Дмитриевны чуть не случается сердечный приступ. Школьного автобуса и след простыл. Оказывается, наш водитель Петр Николаевич и не думал отвозить нас обратно и давно уехал. В итоге еще сорок минут мы дурачились в ожидании трех «уберов» и такси для классного руководителя.
– Дети, как доберетесь до дома – сразу пишите в учительский чат!
Мой дом находится в одной стороне с домами Егора, Мари и Голда. Надо же. Хорошо еще, что никто из них не живет в моем коттеджном поселке. На прощание Анджела, Леся, Соня и Рита дают мне пять ладонями, отчего я одновременно переполняюсь благодарностью к ним и ненавистью к самой себе.
Первой в машину садится Мари и ставит на сиденье рядом свою большую пляжную сумку. Егор, никого не спрашивая, садится спереди, мне же остается место рядом с саквояжем Мари и Голдом. Только в машине я замечаю, что до сих пор держу в руке подаренную мне фотографию. Хочу рассмотреть ее поближе, но Артур не дает мне этого сделать и вырывает фото.
– Здорово Сонька придумала, да? Егор, ты вообще чума! Димка глаза закрыл, так ему и надо. А Марта и Давид будто женаты десять лет!
– Дай посмотреть!
– Не дам, это фотка Вивиан. Заляпаешь еще. Она потом скинет фотку фотки.
Голд отдает фотографию мне, не переставая при этом улыбаться своей улыбкой, съехавшей немного вправо. Наши колени соприкасаются на каждом повороте, будь неладна Мари со своей сумкой! Я очень рада, что надела сегодня джинсы, а не юбку.
Первым из машины выходит Егор – вот почему он сел спереди. Дальше наконец мы приближаемся к моему поселку, и я жестами показываю, что хочу выйти здесь. Никому не следует знать, где я живу. Голд выходит из машины, пропускает меня и поднимает ладонь вверх. Я бью по его ладони и коротко улыбаюсь.
– Пока, Ви!
Я просто машу на прощание рукой и радуюсь тому, что не забыла самый простой жест.
Хорошо, что хотя бы не спотыкаюсь.
Захожу домой, все еще крепко держа фотографию в руке. Смотрю на себя – растрепанные волосы, собранные в высокий хвост, на плече рука Голда. Он стоит совсем близко, улыбается так, как улыбается всегда.
– Я не хочу больше слушать этот бред! Вы совсем ненормальные! Больные! Я понятия не имел. Лучше бы занялись своими клиниками, а не тратили деньги впустую!
Из кухни в коридор выбегает Саша, у которого из ушей вот-вот должен пойти пар.
– Не спрашивай, Ви. Не твое дело! Иди к себе в комнату! – продолжал кричать Саша уже на меня, хотя мне и правда было интересно, на что мои родители тратят деньги.
– Надо же! Что случилось? Это он на Пашку так?
Поворачиваю голову и вижу знакомые любимые лица.
