— Один, два., — загибает она пальцы. — Много!
Эду никак не мог обучить ее счету. Все, что больше двух, у нее называлось «Много».
— Много! — Эна растопыривает пальцы рук, касается своего носа, уха, локтя и запястья.
У Эду вышло пальцы рук и еще четыре.
— А где ваши охотники находили себе женщин?
А дальше, выше по течению жила еще одна семья. Их тоже было много. Наши мужчины брали у них женщин, а наши женщины уходили в их семью. Так было всегда. А прошлую зиму они исчезли. Мы нашли только мальчика и девочку на их стоянке, которые сейчас с нами.
— Их кто-то убил?
— Не знаю, их не оказалось на месте, только эти дети. Может ушли в незнакомые земли выше в горах или на закате? Мы не ходим туда.
— А еще один ребенок, который был с тобой?
— Мы от одной женщины.
— Но ты была одна с детьми, когда я нашел тебя, куда делись остальные ваши охотники и их женщины?
— Они ушли к морю собрать рыбу и не вернулись. Может, их убили болотные люди. Мы ждали с детьми их возвращения на стоянке, а когда стало совсем нечего есть, тоже ушли к морю. А потом ты нашел нас.
Эна с детьми ела вкусное мясо оленя, а Эду размышлял над ее словами. Семья из-под Белой горы всегда знала, где границы охотничьих угодий большеносых или длинноногих. А живущие у берега большой реки называли все земли, кроме прилегающих к руслу Нира, «Незнакомыми землями». Так и сидели на одной стоянке, пока что-то их не убило. Или кто-то. Возможно те же болотные люди с низовий реки, с которыми они так и не встретились, или кто-то неведомый из «незнакомых земель». А может перебили две семьи друг друга? И Эна не хочет об этом говорить.
Эду, казалось, никогда не устает. Утром, пока отдохнувшее за ночь тело полно сил, и под самые сумерки, молодой охотник двигался с одинаковой скоростью, легко перебирая своими длинными ногами. Останавливаясь только для того, чтобы Эна далеко не отстала. Вот и сейчас дожидается ее, застыл довольный на небольшом пригорке вместе с детьми. Чему он там улыбается?
С пригорка хорошо видна большая река, несущая мутные воды к недалекому морю. Дальше на восток она скрывается в покрытых лесом невысоких холмах.
— Мимо этой реки Рэту не пройдет. Дождемся его здесь.
Повезло им с пустотелыми палками босоногих, сколько дней прошло, а вода все такая же свежая. Рэту сделал еще глоток. Солнце палило, словно вернулись дни, когда луну за луной они следовали вдоль моря. Только вместо оплывших холмов вокруг песок с редкими колючими кустарниками, каменистые плато, да мелкие горки песка. Может и стоило послушать Эпея и вернуться к морю, а не идти через пустыню напрямик на восход. Да, только попробуй дойди до чистой воды через соленые болота и непроходимые прибрежные леса. А через несколько дней путь им преградила еще одна большая река. Похоже, в этой пустыне их больше, чем где-либо еще. И никакой зелени по берегам: ни деревьев, ни камышей. Просто вода в каньоне.
Дождь, который вызвал наводнение на Великой реке и едва не утопил их, эту реку, похоже, не потревожил. Рэту спустился к берегу по подсохшему илу. А когда залез в воду, то уронил защищавшие голову свернутые листья, которые так и остались плавать у берега. Течение оказалось очень медленным.
— В этом месте мы не сможем пересечь ее, — Эпей залез в воду, да так, что торчала только голова. Ему тоже не нравилась непонятно откуда взявшаяся преграда. — И плоты не из чего делать.
Может все-таки спуститься вдоль реки к морю? Но нет, там они уже были, не хочется знакомиться с «болотными людьми» и пробираться через болота по густому лесу.
— Поднимемся вверх по течению.
Русло реки, которое сначала вело прямо на север, начало ощутимо загибаться на восход. И чем дольше они шли, тем увереннее себя Рэту чувствовал. На невысоких холмах появились цветы, с красными лепестками, а в ложбинах между ними невысокие деревья. И вода в реке уже не такая мутная. И в один из дней они достигли излучины реки. Основное русло, сделав разворот, завернуло в обратную сторону на юг, а с подбирающихся с севера с невысоких гор в него впадала небольшая река, скорее даже ручей, с чистой водой. Вода едва достигает колен. Рэту вздохнул с облегчением: не пришлось им строить плоты. Большая река сама пропустила их на восход.
Дыхание пустыни совершенно исчезло, словно и не лежали в двух днях пути отсюда холмы, с обжигающим песком, и плато, с горячими от солнца камнями. На них без обуви и ступить тяжело: обожжет. Везде огромные деревья, состоящие из нескольких стволов, настолько высокие, что и не увидишь их вершины, закутавшиеся в большие листья. Рэту даже засомневался, что они сбрасывают их в холодное время года. Зато в эти листья удобно заворачивать еду. Рыжий набрал в пустотелую палку босоногого племени воды из ручья, хоть и нет в этом нужды. С хребта их текло множество. Но после перехода по пустыне вошло в привычку иметь с собой запас воды.
— На! — прибежали маленькие Эссу и Эду, в их руках незнакомые бугристые желтые плоды, отдали их ему и снова исчезли.
