И я боялась, что это навсегда, что я вечно буду сожалеть о том, что между нами так ничего и не сложилось. Но при этом я точно знала, что все и правда произошло к лучшему. Ведь даже начни мы с ним по-настоящему встречаться, наши отношения стали бы похожи на минное поле, и я отлично понимала это. Неразделенная любовь ‒ паршивая штука, особенно такая, как моя.
Нет, на самом деле я не хотела возвращения к прошлому. Так было спокойнее, легче, проще. Хоть мне безумно не хватало Макара, со всем хорошим и даже плохим, чем было богато наше общение, я всегда знала, что этот парень не для меня.
Слишком красивый, популярный, богатый, слишком грубый для меня, правильной скромницы с заниженной самооценкой, чувствительной и ранимой.
Следующим уроком у меня был французский и, занеся свои вещи в класс, я вышла из него, собираясь купить пирожок с яблоком ‒ до обеда было еще слишком долго, а позавтракала я кое-как.
Когда-то уроки французского Власов использовал, чтобы говорить со мной без Витиного присутствия, со вздохом вспомнила я. Не успела эта мысль мелькнуть в моей голове, как ко мне подошел парень, о котором я так и не перестала думать за все дни, проведенные вдали от него.
―Привет, Ева, давно мы с тобой не разговаривали. Ну, что, прошел у твоего парня траур по матери?
Мое сердце чуть не остановилось, а потом забилось с удвоенной скоростью. Подняв голову, я посмотрела на него, и вид его лица, его глаз, находящихся меньше, чем в полуметре от меня, смешал мои мысли на несколько мгновений.
―Ты мог бы выразиться и с большим сочувствием, ―наконец, сказала я, ―Но, да, думаю, он пришел в себя, хотя, конечно, такая боль за неделю не проходит.
―Я и так весь иссочувствовался, разве по мне не видно? Оставил вас в покое, как ты просила.
―Ты же вроде говорил, что домогаться меня было ошибкой. Ты разве не поэтому оставил нас тогда в покое? ―я скрестила руки на груди.
Во мне, было, всколыхнулась надежда на то, что Власов перестал подходить ко мне только из уважения к горю моего парня, но я постаралась погасить ее. «Ты и сама понимаешь, что пары из нас бы не вышло», напомнила я себе его слова.
―Мне всегда нравилось делать ошибки, ―Макар улыбнулся, ―будь я таким правильным, как Александров… Ладно, я хотел поговорить с тобой о другом. Я подслушал ваш разговор на прошлом уроке. Так, выходит, родители удочерили тебя, и от кого получила свою силу, ты не знаешь?
Мне было неприятно, что он вот так запросто полез в мою душу, грубо и неделикатно, но на самом деле все эти дни именно с ним мне и хотелось обсудить этот вопрос.
―Нет, даже не представляю. Я надеялась, мама скажет мне, кем был мой настоящий отец ‒ я и до этого знала, что мой папа мне не родной, и у него, и у мамы голубые глаза. А она ответила, что меня взяли из приюта.
―Знаешь, я бы удивился, если бы твоя мама не знала, что связалась с ангелом.
―Это почему? Разве они не выглядят точно так же, как люди?
―Все не так просто, как ты думаешь, ―Власов задумчиво потер подбородок. ―Я говорил тебе, что ангелам запрещено связываться с людьми. Им много чего запрещено, пользоваться магией, например. Бог установил очень жесткую диктатуру среди своих подчиненных ‒ все на благо человечества, конечно же. И чтобы ангел нарушил свое слово ради какой-то ничего не значащей интрижки на одну ночь? Это нереально. Что бы ни произошло между твоими биологическими родителями, это было очень серьезно.
В моем сердце словно повернулся кусочек льда. Мысль о родителях стала еще мучительнее, мою душу наполнила тревожная печаль, а вопросов стало больше, чем было до этого. Ангел и человек… что свело их вместе? Настоящая любовь или непреодолимая страсть? И что, о Господи, что же с ними случилось?
―Но как я оказалась в приюте? Если они любили друг друга так, что не могли сопротивляться чувствам несмотря ни на что, почему тогда они отказались от ребенка?
―Учти, что их любовь была вне закона. Думаю, их сам Бог покарал за противостояние его священной воле, а тебя они решили скрыть среди людей, чтобы никто не нашел тебя, ни ангел, ни демон.
Я провела руками по лицу. Все, что он говорил, было так ужасно, чудовищно, намного хуже, чем я могла себе представить. В моем воображении возникла картина трагической любви, окончившейся смертью, любви, в том числе ко мне, их ребенку, и от этих мыслей мое сердце словно на части раскалывалось. Когда я считала, что они бросили меня, я обижалась на них, ощущала себя ущербной, но почему-то выносить это чувство было легче, чем эту новую муку потери.
―Знаешь, я хорошо понимаю, что ты сейчас чувствуешь.
―Правда? ―я с сомнением приподняла брови. ―С тобой тоже произошло что-то подобное?
―Ага, тоже, ―усмехнулся Макар. ―Перед уничтожением моей планеты родители отправили меня на Землю, чтобы я рос под желтым солнцем.
Замечательно, он снова плюет мне в душу!
―Спасибо за поддержку, ―прошептала я с яростью и уже собиралась пройти мимо него, но Власов остановил меня, придержав за руку.
