Макар играл со мной, преследовал, говорил, что не оставит в покое… но больше не станет этого делать. Он отступается от меня. Не станет мешать нам с Витей, потому что знает, что ничего не может мне предложить.
Благородный поступок Макара Власова, и я увидела это собственными глазами.
―Ты прав, пары не вышло бы, ―наконец, смогла сказать я. ―Я рада, что мы говорим по-взрослому, без истерик и оскорблений. Не думала, что это возможно, после всего, что было. Спасибо за эту честность.
На мгновение в его глазах со стальным отливом будто мелькнула злость или боль, или какое-то другое чувство. Потом его лицо снова стало замкнутым.
Развернувшись, я направилась в сторону класса. У меня не было сил смотреть на него, ни на что не было сил. Я пыталась сдержать слезы, и они жгли мне глаза, мучительно пытались пролиться, но не могли. Боль накатывала на меня и отступала, как приливные волны.
Все случилось к лучшему, конечно, я видела это. Из нас не вышло бы пары, он совершенно прав ‒ между нами нет ничего общего, мы разные люди из разных миров, мы способны только боль друг другу причинять. Он избалован и груб, а я хрупка и ранима. Он не задумывается о своих словах и поступках, а я только и думаю о том, как поступать честно. Он не просит прощения, а я не прощаю.
Все случилось к лучшему, но от боли мне трудно дышать. Лишь бы прожить этот день, преодолеть это время, вернуться домой, дать выход слезам… Войдя в класс, я встретилась глазами с Витей. Мне не пришлось делать выбор между ним и Макаром, его сделали за меня.
Я не успела разбить его сердце, и все случилось к лучшему.
Как жаль, что я этого пока не чувствовала…
―Ева, что с тобой происходит?
Я оторвала невидящий взгляд от доски и перевела его на Витю. Кажется, ему пришлось задать этот вопрос несколько раз, прежде чем мне удалось услышать его.
―Ничего, ―пробормотала я, пожав плечами.
―Неправда. Что-то происходит. Ты все время молчишь и будто не слышишь меня. Получила тройку за последнюю контрольную по физике. Ты кажешься такой далекой с тех пор, как… Ева, поговори со мной!
Он прав, с тех пор, как я утратила почву под ногами, и мир изменил свои прежние незыблемые очертания, моя жизнь и вправду изменилась. Я боялась нападения странных родственников моего одноклассника, опасалась этих Высших, не могла и шагу из дома ступить, не оглядываясь по сторонам, как последний параноик. Но основная моя проблема была не в этом.
Мне нужна была правда о моих родителях, и нужен был Макар, какой есть, с его вывертами ‒ ни того, ни другого я получить не могла, но продолжала думать не о том, так об этом, и из-за всего словно потеряла связь с реальностью.
―Может, Власов тебе снова чего-то наговорил? ―понизил голос парень.
Я поежилась.
―Мы с ним больше недели не разговаривали.
―Ты отдалилась от меня именно тогда, когда все это произошло. Пожалуйста, поделись со мной тем, что тебя так беспокоит, ―его взгляд стал еще добрее, мягче, он просто просил меня довериться ему.
Я вздохнула. Конечно, я не могла рассказать ему всей правды о своем состоянии, но чем-то действительно могла с ним поделиться.
―Недавно я узнала… что моя мама удочерила меня. И с тех пор я просто места себе не нахожу, так хочу узнать, кем были мои биологические родители, живы ли они, что заставило их отказаться от меня.
―Ева, ―он сжал мою руку в своей, ―это серьезная новость, и мне жаль, что она так повлияла на тебя. Но почему же ты раньше не сказала мне об этом? Неужели ты думала, что я тебя не пойму?
―Наверное, потому что от разговоров ничего не изменится, ―я снова пожала плечами.
А еще потому что это далеко не все, что беспокоило меня на протяжении этих дней.
Мы с Витей недолго поговорили о моей маме, о том, что открывшаяся правда не должна изменить моих чувств к ней. И так далее и тому подобное. Оттого я и не спешила делиться этой новостью со своим парнем. Что он может мне сказать? Ничего. Может посочувствовать или дать какой-нибудь бессмысленный совет, вроде «постарайся об этом не думать».
Краем глаза я увидела, что Макар, сидевший через проход от меня, слегка повернул голову в мою сторону, словно бы прислушиваясь к нашему с Витей разговору. Да, я так и продолжила тайком наблюдать за ним, как в первые дни нашего знакомства, ничего другого мне не оставалось. Мое сердце разрывали сожаления. Я жалела о том, что было, и о том, чему так и не суждено было случиться.
Узнать хорошую сторону человека и полюбить его, чтобы через мгновение навсегда потерять…
Макар казался мне загадкой, которую я только начала разгадывать. Я сумела увидеть в нем не только настоящую доброту, но и боль, печаль, какой-то горький цинизм, который говорил о существовании незаживающей раны на его душе. Я словно увидела в нем себя. Он тоже, как и я, чувствует себя чужим в этом мире.
Мне хотелось узнать его лучше, возможно, как-то помочь ему. Мне безумно хотелось просто быть с ним, и это желание продолжало изводить меня тонкой многогранной болью.
