Артакс вгляделся в глаза старого соратника. Володи был в отчаянии. Бессмертный не понимал, что так мучит его друга, хотя знал его достаточно давно, чтобы понимать: ему придется пить с ним ночи напролет, дабы узнать, что же стряслось.
— Если ты достанешь его, я буду с тобой, вне зависимости от того, куда нам придется отправиться для этого. — Он указал на девушку, распростертую на траве. — Сколько волков должен получить Субаи? Сколько раз он повторит этот спектакль, представляя нам свой новый эскадрон?
— От создания летучих медведей Длиннорукий отказался. Считать, что это смешно. — Володи отхлебнул еще глоток мета.
— Не нужны тебе летучие медведи. Нам нужно больше таких собирателей облаков, как
— Ты так считать? — Мелкие брызги мета полетели с губ Володи, когда он произнес эти слова. — Тогда я скажу, что тебе нужно. — Друсниец ткнул пальцем в грудь Артакса. — Но ты не приходить и не умолять меня. Мы ничего не мочь забрать. Оно есть…
Артакс закрыл ему рот ладонью.
— Тихо, — прошипел он.
И тогда Володи шепнул ему на ухо. Его влажное дыхание касалось шеи бессмертного. Друсниец говорил все быстрее и быстрее, словно прорвалась плотина, за которой он пытался удержать слишком много слов. А когда друг умолк, Артаксу тоже захотелось выпить.
— Коля был тем еще ублюдком. Зачем он сделал это?
— Потому что он быть наемник… — Володи пролил немного мета из рога через поручни. — За тебя, ублюдок. Пусть красивое лицо оставаться с тобой, где бы ты ни быть.
— Я пойду туда, — серьезно заявил Артакс.
— Вот как? Ты ходить? А потом? — Володи снова поднял указательный палец. — Ты знаешь, что там быть? Там не лед мечты. Там конец мечтать. Ты там умирать.
Артакс задумался о смерти. Больше она его не пугала. Быть бессмертным Аароном — тяжкий груз. Они лишили его того, что значило для него больше всего в жизни, — возможности быть с Шайей. Чего еще бояться? Смерть станет избавлением! Но, конечно же, сказать об этом прямо он не мог. Даже товарищу. Володи нужно завоевать, воззвав к его чести.
— Мы бессмертные, друг мой. Боги создали нас, чтобы мы делали то, что не могут сделать простые смертные.
Друсниец закатил глаза:
— Я что, не ясно сказать тебе, что нас ждет? Эта тварь огромный, как гора. Доспехи — просто дерьмо. Оно раздавить нас, как мухи.
— Коля выжил.
Володи хрюкнул.
— А ты знать почему?
— Тогда, пожалуй, мне придется убить эту тварь.
— Ты что, спятить? — накинулся на него Володи. — Ты мочь убить гора? Так не подходит!
— Если это потребуется для того, чтобы сделать мир лучше, я не успокоюсь, пока не добьюсь своего. — Бессмертный поглядел на Матаана. Сатрап Таруада когда-то был высоченным воином. А потом, пытаясь спасти жизнь своего правителя, стал калекой. «Если удастся найти лед мечты, я смогу вернуть ему то, что он потерял», — подумал Артакс, решив использовать лед не только для изменения собирателей облаков. Благодаря льду у Коли отросла рука, к нему вернулась юность. Интересно, какое еще чудо может совершить чудодейственный кристалл?
— Ты правда собираться делать это, да? — спросил Володи, который, казалось, внезапно протрезвел.
— Если ты одолжишь мне
— Ты спятить! — усмехнулся Володи. — И ты таким быть всегда. Безумный быть, когда ходить в одиночку сражаться с войском пиратов, король с мечом духов.
— Риск стоил того, Володи, Идущий над орлами. В ту ночь я обрел хорошего друга.
— Ты, наверное, хотеть сказать глупого друга, который всякий раз, когда ты бросаться навстречу смерти, бежать за тобой, чтобы вытаскивать тебя из дерьма.
Артакс усмехнулся:
— А мне помнится, это был тот, кто лежал голый на жертвеннике с ножом у сердца.
— Я тогда думать, что мне конец… Если бы ты не взяться…
Артакс так не считал, но кивнул:
— У тебя талант ускользать от смерти.
Володи только рукой махнул:
— Ты перестать, пожалуйста. Я пойти с тобой. Но я чувствовать, мы не возвращаться. Не в этот раз.
— Но…
Володи поднял руку, заставив его замолчать:
— Не важно, это все красивый слова. Я тебя одно просить. Если я умирать, возьмешь ты себе в двор Кветцалли и Ваня? Им понадобится защита. Мои люди их уже не любить.
— Ничего с тобой не случится!
Друсниец покачал головой:
— Я кое-что сделать… — Внезапно глаза его наполнились слезами. — Я прогнать свое счастье. На этот раз я не возвращаться, если ходить в бой с тобой.
Артакс не хотел этого так оставлять, но на ум ему внезапно пришла простая крестьянская мудрость, которую часто любил повторять его отец: «Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке». Он посмотрел на своего друга, подумал о тысячах людей, уже отдавших жизни ради его мечты.
