— Ну, все, сынок. Все кончилось, — пробормотал опустошенно, и вдруг забыл, в какой стороне его дом. Встряхнул головой, будто взбалтывая ее. — Однако, твой хозяин совсем плохой стал. Веди меня, Дыма, домой.
Постучал в дверь. Жена открыла. В очках. Наверное, тетради проверяла.
— Ты? — слегка удивилась она. — Что так рано?
— Надо, — коротко отозвался он.
Занес на веранду рюкзак и зашагал к бане по не чищенной от снега тропинке. Натаскал воды, дров, затопил. После этого, не раздеваясь, вошел в комнату, где сидела жена с тетрадями, устало опустился на стул и потянулся к телефону. Набрал номер участкового Шитова. Тот оказался дома.
— Здорово, Андреич, это Солин.
— Привет, — отозвался тот. — Чего рано вышел? План выполнил?
— Я это… девушку привез в больницу. С того вертолета.
— Да ты что! — возбужденно вскричал тот. — Как она?
— Теперь, вроде, нормально. Сама дошла до трассы.
— А остальные? Где сам вертолет?
— Там… — тяжко вздохнул Алексей. — Зацепился за Чедор и упал в Коозу. Живых больше — никого… Слышь, я тут баню затопил. Помыться надо, а то весь пропотел как конь. Короче, приходи через часок. Все расскажу. Кстати, звякни в район, сообщи. — И положил трубку.
Жена, подняв голову от тетрадей, глядела на него с немым вопросом.
— Как там? — одними губами, без голоса, спросила она.
— Плохо. Но об этом потом. Чтоб два раза одно и то же не рассказывать. И так сердце разрывается от ужаса. Дома-то что нового? Как там живут наши горожане? — Семью дочери Ольги Алексей называл горожанами.
Лицо жены сразу озаботилось, на лбу пролегли морщины, и он только сейчас заметил, как она постарела. А может еще и потому ему так показалось, что в его глазах до сих пор стояло молодое лицо Алены.
— Звонила Оля. Ничего хорошего. Зарплату им все не дают, а у Машеньки зимние сапожки малы стали. Растет ведь девочка. Пальтишко ей надо новое. Как у тебя с добычей-то? Хоть что-нибудь заработаешь?
— Заработаю. Принес котов. Надо будет сдать несколько штук.
— Сдай. Хоть как-то поможем молодым. Трудно им там. Ни своих овощей, ничего. Все с базара, покупное.
— Поможем, куда мы денемся. Завтра пойду в охототдел.
Посидел еще немного и поднялся.
— В баню? — ровным голосом спросила жена, склоняясь над раскрытой, в красных пометках, тетрадью.
Алексей угрюмо кивнул. Горячим комом наворачивалось раздражение. Хотелось сказать: „Что ж ты мужа-то не встречаешь, как положено нормальным женам? Ведь он из тайги вернулся, не с гулянки, а ты сидишь клушей и даже пальцем не шевельнешь. Тебе только до его соболей дело есть?“ Но ничего этого не сказал. Заранее знал: в ответ услышит привычное, многожды раз слышанное: „А я что тут — бездельничаю? Не видишь — работаю. Ну, содержи меня, буду дома сидеть, заниматься хозяйством и тебя ублажать. Да только с твоими заработками — с голоду загнешься, не то что еще детям помочь“. Ничего этого слышать не хотел, чтобы не портить себе настроение, потому пошел на веранду разобрать рюкзак. Там, кроме соболей, была еще и маралятина, килограммов десять, взятая с Базовой избушки. Мясо надо было разрубить, разложить в полиэтиленовые мешочки и положить в железный ящик на холодной веранде, что он и сделал.
Покончив с хозяйственными делами, взял из шифоньера чистое белье, полотенце, опять же без какого-либо участия жены, и отправился в баню. „Смывать грехи“, — подумалось со злой усмешкой. Шагая по занесенной снегом тропке к бане, стараясь ступать в свои следы, Алексей вдруг мстительно вспомнил, как таращились мужики в вахтовке на Алену. Теперь в поселке ему все косточки перемоют. Бабы его осудят, мужики, кто тайно, а кто и открыто — позавидуют. Ну да пусть говорят. Лишнего не скажут.
Когда разопревший от жары, чувствуя в теле молодую легкость, Алексей вошел в дом, в комнате уже сидел участковый, немолодой, лысоватый мужик с хитрыми глазами на круглом лице и разговаривал с его женой. Тот, не вставая, протянул вялую руку, испытующе глядя Алексею в глаза.
— А что мы тут сидим? — недоуменно спросил Алексей, сдергивая с головы влажное, на концах затвердевшее от мороза полотенце.
— А где надо сидеть? — ухмыльнулся Шитов.
— На кухне. Слышь, Зоя, — обратился к безучастно примолкшей жене, — ты, может, что-нибудь соберешь на стол? Мужик после тайги, да еще из бани.
— А почему таким тоном спрашиваешь? — холодно поинтересовалась жена.
— Каким тоном? Я нормально спросил.
— Ты не умеешь нормально спрашивать. Все с подковыркой.
— Да будет вам, — продолжал хитро ухмыляться участковый. — Без меня доругаетесь. Я по делу пришел. Где говорить-то будем? Здесь или на кухне? — поочередно посмотрел на обоих супругов, как бы спрашивая, кому здесь решать.
Жена с тоскливым вздохом поднялась и, поджав губы, ушла на кухню, где тотчас раздраженно загремела посудой.
— Ну, ты понял, Андреич? — горько поморщился Алексей. — Никак к этому привыкнуть не могу. Сколько живем, а вот не могу и все.
— Понял. — Участковый, поднявшись, похлопал его по плечу. — Ладно, пошли.
