Когда участковый ушел, Алексей посидел еще за столом, опустив голову, явственно ощущая кожей изучающий взгляд жены, потом встал и пошел в свою комнату. Там он разделся, застелил скрипучий диван, на котором спал последние годы, погасил свет и лег, мысленно прокручивая в голове события этого долгого дня и в особенности последнего часа. Но в одиночестве он пребывал недолго. Не прошло и пяти минут, как дверь в его комнату распахнулась настежь. На пороге, как в раме, подсвеченная сзади лампочкой из коридора, возникла жена. Картинно подбоченясь, она некоторое время взирала на него, но не дождавшись никакого отклика на свое появление, спросила холодно:
— Ты мне ничего не хочешь сказать?
— Ничего. Все, что было, я уже рассказал.
— Она красивая?
— Кто? — сделав вид, что не понял, отозвался Алексей.
— Девица эта.
Помолчав, с неохотой выдавил:
— Красивая.
— То-то ты ее фамилию и имя-отчество запомнил. Прямо наизусть зазубрил. Выпалил без запиночки. Только от зубов отскочило. Все с тобой ясно.
— Что тебе ясно?
— Понятно, почему ты из тайги пришел сам не свой. Молодую девицу там обхаживал. То-то и скучно тебе дома, весь истосковался.
Продолжать пустой, изматывающий разговор не имело смысла. Алексей встал, оделся и ушел в баню, где закурил и долго сидел в теплом предбаннике, пока не погас свет в комнате жены и весь дом не погрузился в сумрак.
Утром, когда Зоя молча ушла на работу, демонстративно не замечая мужа, Алексей, не вынося безделья, и хоть чем-то занять душу, принялся разбираться с принесенными соболями. Аккуратно перебрал всех, рассортировав их по цвету и качеству. Шесть штук, не самых лучших, отложил для сдачи в охототдел, для быстрых денег. С остальными решит позже, после промысла, когда станет известно их общее число. Он сдаст столько, сколько значится в договоре, а лишних, коли они окажутся, продаст на сторону. Может, удастся сбыть подороже заезжим купчишкам или туристам. А ведь еще предстоит поездка в Барнаул. Почему бы и там не попытать счастья. Вдруг подвернется оптовик. Впрочем, об этом думать еще рано. Сезон не закончен.
Закончив с соболями, взял снеговую лопату и пошел расчищать дорожки во дворе — к бане, к уборной, к калитке. Но что он ни делал, мысленно был рядом с Аленой. Думал о ней постоянно. Его так и тянуло сходить в больницу, попроведовать ее, но испытывал неловкость и опаску. Не деревенская молва его останавливала, от нее никуда не деться, просто не хотелось лишний раз показывать свою близость к Алене. Ведь одно дело, когда просто догадки, совсем другое, если придет к ней. А это уже факт. Тот же дотошный Шитов, об этом, конечно, дознается и заподозрит между ними тайный сговор. Если еще не заподозрил. Мужик он въедливый. Надо с ним поосторожнее.
Прокопав аккуратные дорожки, Алексей вернулся в дом попить чаю. И едва сел к столу, задребезжали стекла в окне. Сугробы во дворе пересекла быстрая тень низко летящего вертолета. Вот они, спасатели, объявились-таки.
Быстро оделся и пошел к конторе леспромхоза, издали увидев, как директорский уазик понесся к берегу Бии, где располагалась посадочная площадка. По пути к Алексею присоединился и торопливый Шитов.
— Как ночевал? — спросил тот, хитровато ухмыляясь.
— Нормально, — сказал Алексей бодро.
— Жена-то, поди, приревновала к этой девице?
— Она всегда ревнует. Где надо и не надо. К любой юбке.
— Эта — не просто юбка. Конфетка.
— Видел, что ли? — покосился на него Алексей.
— Служба такая — все видеть. Сходил к ней вчера, как от тебя вышел. Ух, и красавица, доложу тебе. Прямо, как с картинки.
— По-моему, обыкновенная, — равнодушно отозвался Алексей.
— Не скажи. — Шитов с несогласием повел головой из стороны в сторону. — Парни с вахтовки прямо ошалели от нее. Таких красавиц, говорят, только по телику видели, а живьем — не доводилось.
— Ты уж и парней успел порасспросить? — удивился Алексей.
— Успел, — довольно ухмыльнулся Шитов.
— Шустрый ты мужик.
— Будешь шустрым, когда такое чепэ. Меня из райотдела задергали. Сам начальник УВД взял это дело под контроль. Представляешь, в какой я запарке?
— Представляю и сочувствую, — качнул головой Алексей, останавливаясь перед высоким крыльцом конторы леспромхоза и видя, что уазик уже возвращается с вертолетной площадки.
По ступеням к ним спускался директор Медведев, крупный, кряжистый, моложавый мужчина в ондатровой шапке и кожаной куртке, не застегивающейся на животе. Наверное, из своего кабинета в окно глядел и потому появился в самый аккурат. Поздоровавшись с участковым и Алексеем, враскачку, по-медвежьи, шагнул к подъехавшей машине.
Вразнобой захлопали дверцы, и на скрипучий снег ступили четверо мужчин.
„Что-то маловато вас, — .подумал Алексей, истово разглядывая приехавших, — да и на спасателей не шибко похожи, кроме вон того, здорового“. У высокого здоровяка, в оранжевой пуховой куртке и черной вязаной шапке, которого Алексей сразу выделил изо всей группы, лицо было бурое, обветренное, как у человека, проводящего много времени на природе. „Кажись, он — главный из спасателей, а остальные, вместе с летчиками, сидят в вертолете“.
