И действительно, согласившийся впоследствии испытать этот аэроплан летчик А. А. Васильев потерпел на нем аварию и получил тяжелое ранение.
И вот теперь, лишившись любимой работы, очутившись в сложной обстановке без привычной поддержки брата, Тимофей впал з уныние. Летчику подрезали крылья, он потерял перспективу. Однако надо было как-то существовать, поддерживать семью. Тимофей занялся гальванопластикой, которой увлекался еще мальчишкой. Поселились они с Наней на Косвенной улице, в доме, где жила Женя Черненко. Женщины ближе узнали друг друга, подружились и остались верны этой дружбе до конца дней…
Между тем над Крымом снова нависли вражьи тучи. Начался второй поход Антанты на молодую Советскую республику. Севастополь блокировали корабли интервентов. Части Красной Армии отступали, чтобы не быть отрезанными на полуострове. Уходил из Севастополя и Михаил Ефимов с моряками.
Об этом свидетельствует бывший матрос Иван Калистратович Парсаданов.
«После прихода Красной Армии в Севастополь я был назначен комиссаром охраны портов, рейдов и судов Черноморского флота. В июне 1919 года под натиском белогвардейского десанта и кораблей Антанты нам пришлось срочно отступать из Севастополя. По приказу начальника эвакуационной комиссии т. Назукина политотдел Черноморского флота с отрядом моряков, погрузив документы и ценности на четыре машины, отправился на Симферополь. С нами ехал и летчик Ефимов. Отрядом командовал я. Погрузиться в железнодорожные вагоны оказалось невозможно, и мы двинулись походным порядком на Херсон. К несчастью, полил дождь, машины выходили из строя. Перед Джанкоем мы перегрузили ценности на подводы, а грузовики взорвали. В пути приходилось вступать в бой с белогвардейской разведкой. В Херсоне сдали ценности, но летчика Ефимова уже с нами не было…»
Михаил Никифорович в Херсоне сразу же присоединился к отряду моряков, путь которых лежал на Одессу. И надо же случиться такому: только отряд свернул от Одесского порта на Военный спуск, Михаил Никифорович увидел на тротуаре знакомую фигуру Жени… Потом она рассказывала:
«Меня не покидали тревожные мысли о Михаиле, что с ним, жив ли? Ведь после свидания с ним в севастопольской тюрьме ни единой весточки от него не имела. А в этот день меня потянуло побродить по тем местам, где мы с Мишей когда-то гуляли. Прошла Николаевский бульвар. Задержалась у знаменитой лестницы, по которой Миша спускался на мотоцикле. Мы тогда с Тимошей бежали за ним вниз, дрожа от страха: а вдруг разобьется? А он внизу сошел с мотоцикла, стоит и улыбается: «Ну и ничего особенного, съехал!»
Дальше прошла мимо Петроградской гостиницы, где Миша любил останавливаться, когда приезжал из Севастополя. И только стала спускаться по Военному спуску, вижу в первой шеренге моряков, идущих навстречу, Михаила. Я остолбенела, не верю своим глазам. Ну, конечно, он! В своей неизменной желтой кожаной куртке. Улыбается. Но какой исхудавший, измученный. У меня сердце сжалось от жалости, боли и радости. Ведь вернулся в родной город живой…»
И Михаил Никифорович был несказанно рад встрече с самыми близкими, дорогими ему людьми. Не знал, не ведал он, что встреча эта окажется короткой, что проводит он последние дни со своими родными, что ждет их неотвратимая беда.
Белогвардейцам удалось осуществить втайне разработанный план «операции в северозападном районе Черного моря». При поддержке кораблей интервентов и с помощью подпольной офицерской дружины, орудовавшей в Одессе (ее главари, прикинувшись лояльными по отношению к Советской власти, работали в советских учреждениях), деникин-цы высадили с двух сторон морской десант и 11 августа 1919 года захватили Одессу. Через два дня в «Одесском листке» появилось сообщение: «…благодаря поднятому восстанию в момент наступления удалось захватить почти всех советских деятелей… Попытки некоторых комиссаров уйти на шхунах не удались… Многие из задержанных уже расстреляны…»
Среди этих расстрелянных оказался и первый русский летчик. О последних минутах его жизни поведал в своих публикациях воспитанник Качинской авиашколы Виктор Георгиевич Соколов, который хорошо знал М. Н. Ефимова и глубоко его уважал: «…как-то рано утром в Одесский порт ворвался вражеский миноносец под командованием капитана второго ранга Кисловского. Под прикрытием пушек белогвардейцы заняли часть города и начали производить аресты. Был задержан и Ефимов. Он был опознан кем-то из судовой команды. Кисловский приговорил бесстрашного летчика к расстрелу. Михаила Никифоровича связали, посадили в шлюпку и вывезли в море. Ефимов ничем не выдавал своего волнения. В дороге над ним глумились: дескать, пустили в авиационной школе офицеры в свою среду слесаря, а он их всех предал. На это Михаил Никифорович заявил своим палачам:
- Я знаю, что меня ждет, но я спокойно умру за народное дело!
В ответ офицер, командовавший шлюпкой, вдруг заявил, что он дает ему шанс на спасение, и предложил Ефимову добраться вплавь до дальнего берега. При этом обещал, что в него стрелять не будут. Михаил Никифорович согласился.
