– Сефиза, нет! – сдавленно прохрипел Верлен, очевидно догадавшись, что сейчас произойдет. – Ты не можешь этого сделать! Нет!
Я боролась с собой, чтобы не смотреть ему в глаза, как будто отсутствие зрительного контакта помешало бы его словам достигнуть моей души, как будто они разбились бы о ледяную стену, которую я воздвигла вокруг своего сердца.
– Замолчи, Палач! – вмешалась Элдрис. В ее голосе звенело раздражение. – По крайней мере, сегодня ночью твоя работа имеет хоть какой-то смысл.
– Это плохой метод! – отчаянно запротестовал Верлен. – Мы не должны идти по этому пути! Сефиза!
– Хороших методов не существует, – со вздохом ответила я, заставляя себя смотреть на цепи, сковывающие Верлена. Отвратительные цепи, так глубоко впивавшиеся в плоть человека, которого я любила… – Тебе это нужно, чтобы выжить, а нам это нужно, чтобы победить.
Быстрым движением я рассекла кожу его плеча, оставив на теле порез – не слишком большой, но достаточно глубокий, чтобы обильно потекла кровь.
Молодой человек согнулся пополам и застонал от отчаяния и боли: ядовитые пары его крови заполнили святилище и заструились по воздуху прямо к намеченным нами жертвам. Все оставшиеся в центре зала жрецы и ученики, объятые внезапным безумием, схватили предложенные им ножи и нанесли себе смертельные раны.
Души двадцати восьми человек стремительно полетели ко мне. Я пытался задержать дыхание, предпринимал отчаянные усилия, чтобы не вдохнуть, но в конце концов жжение в легких стало невыносимым, и я потерял над собой контроль.
Наклонившись вперед, я споткнулся и чуть не упал под воздействием своей силы. Потом невольно сделал глубокий вдох; души жрецов оказались у меня в голове и принялись яростно биться о внутренние стенки черепа, так что казалось, еще чуть-чуть, и моя голова расколется на кусочки.
В последний миг Сефиза поддержала меня, ухватившись за цепи, и не дала упасть. Мне хотелось бы испытывать благодарность за ее заботу, но я просто не мог.
Я смертельно обиделся на нее за то, что она сейчас сделала.
До сих пор лишь мой отец насильно заставлял меня поглощать души (не считая того единственного случая, когда Сефиза таким образом спасла мне жизнь). И вот теперь она тоже стала обращаться со мной подобным образом, словно я – лишенная своей воли вещь, оружие, которое можно использовать по своему усмотрению, когда захочет его владелец.
– Прекрасно, – одобрительно сказала женщина с наполовину металлическим лицом. – Скорее залечи рану.
Сефиза поспешно повиновалась. Стальным ногтем она поцарапала свою ладонь, потом накрыла окровавленной рукой мое плечо, действуя осторожно, не касаясь раны, чтобы ее кровь не смешалась с моей.
Я не знал, что произойдет, если моя кровь снова соединится с ее кровью. Увеличится ли моя сила настолько, что я смогу разорвать цепи? Что я сделал бы, если бы освободился? Воспользовался бы шансом и сбежал?
Смог бы я вот так бросить Сефизу?
Прикосновение ее прохладных пальцев было таким приятным, а покалывание, вызванное действием ее удивительной силы, целительным. Вся боль исчезла – не только жжение от раны, но и привычная головная боль, неизменно мучившая меня всякий раз при поглощении душ.
– Мне очень жаль, Верлен, – прошептала девушка мне на ухо, вытирая мое плечо носовым платком.
Я пытался встретиться с ней взглядом, но Сефиза упорно отводила глаза.
Она отстранилась, увеличив расстояние между нами, а потом отошла в сторону, оставив меня с весталкой и ее подручными.
Прямо передо мной лежали тела примерно двадцати жрецов и их десяти учеников.
Столько новых жертв на моем счету…
Большинство воспользовались кинжалами, выданными им мятежниками, однако, увидев красные следы на ближайшей стене, я понял, что некоторые не успели получить оружие и разбили себе головы о камень, торопясь поскорее покончить с пустыми оболочками, в которые превратились их лишенные душ тела…
Эта сила, которой я наделен от рождения, навсегда останется со мной, и я вечно буду вынужден обагрять руки кровью, все глубже и глубже погружаясь во тьму. Когда же все это кончится? Смогу ли я однажды посмотреть в зеркало, не испытывая безмерного отвращения к самому себе?
– Во имя всех преисподних, – выдохнул один из сирот, стоявший у меня за спиной. – Да этот тип обладает просто безумной силой!
Мальчик подошел ко мне, его руки и лицо были забрызганы кровью, взгляд округлившихся глаз метался между мной и трупами служителей культа. Вдалеке стояли остальные мятежники: они все предусмотрительно отошли на безопасное расстояние (кроме тех, которые держали мои цепи), их лица были закрыты масками. Вероятно, они наблюдали за резней, которую вынудили меня устроить, с безопасного расстояния. Трусы.
Маленький Залатанный оказался единственным, кто осмелился поглядеть на результаты их усилий вблизи, и даже снял защитный респиратор раньше времени…
Не раздумывая я закричал весталке:
– Проклятие, не позволяйте этому ребенку ко мне приближаться!
