Ужасное чувство. Страдание. И страх.
Так продолжалось уже несколько недель: я все время проводила в маленькой квартирке, в которой Верлен прожил остаток жизни, и почти не вставала со старенького диванчика. Я спряталась здесь и трусливо отсиживалась, будучи не в состоянии двигаться дальше. В те редкие моменты, когда я находила в себе силы покидать квартиру, я отправлялась на прежнее место работы своего любимого. Однако стоило мне оказаться там, как боль утраты обрушивалась на меня с новой силой и горе грозило меня раздавить.
Какой смысл продолжать борьбу? Разве я уже не внесла свой вклад? Разве не сделала все необходимое для завершения нашей работы? Разве дальнейшие события меня касаются?
В любом случае я так не думала…
Отныне я чувствовала себя чужестранкой в этом мире, странной аномалией, которая должна испариться и исчезнуть вместе с ним…
И все же я упорно возвращалась сюда раз за разом; необъяснимая, сильная потребность то и дело выводила меня из владевшего мною оцепенения. Я не смогла бы проживать день за днем без этой призрачной надежды.
Однако, когда я уже почти находилась у цели, так близко к возможности снова его увидеть, меня охватывал страх.
Я сжала латунную ручку, успевшую нагреться от прикосновения моих пальцев, и стиснула зубы, уже в который раз пытаясь собраться с духом.
Я знала, что внутри все осталось как было. Стоит мне туда войти, и меня неизбежно захлестнут воспоминания. Подобная перспектива меня ужасала…
Организация неоднократно проводила обыск в кабинете в поисках новых зацепок – они не знали, что я осталась единственной владелицей плода гениальных исследований Люка. Члены организации не теряли надежды найти что-то стоящее и до поры до времени ничего не трогали в кабинете.
Однако это не продлится вечно. Времени у меня почти не осталось. Через несколько дней, самое большее – через пару недель, прибудет новый ученый-компьютерщик, и к нему перейдет все, чем прежде владел Верлен. Со смерти моего любимого прошло три месяца – хотя мне показалось, будто миновала целая вечность, – и нужно было срочно принимать решение. Потом будет слишком поздно, и я упущу свой единственный шанс…
Вот только в голове у меня все перепуталось.
То, что произошло сразу после смерти Люка, представлялось мне как в тумане, словно я наблюдала издалека за страданиями совершенно постороннего человека, – очевидно, мой разум стремился вытеснить слишком болезненные и трагические для меня события.
Я не помнила, как вышла из больницы, не помнила, как потом бежала в лабораторию с жестким диском в кармане. Решив положить этому конец, я поспешно поместила диск, имеющий форму шара, в глазную орбиту созданного нами андроида. Наша посланница ожила.
Я смутно помнила, как говорила с проснувшимся андроидом. Затем я ушла не оборачиваясь, оставив созданную нами с Верленом посланницу без наблюдения, даже не выдав ей дополнительных инструкций помимо тех, что были заложены в ее программе.
С тех пор я ничего не знала о том, где сейчас находится андроид и чем он занимается.
Все это меня больше не волновало.
Вся вселенная могла катиться в тартарары – мне было на это совершенно наплевать…
Ничто уже не могло вернуть жизни былые краски. Вместе с Люком умерли и все мои убеждения, как и мое желание бороться за них.
Моя ладонь соскользнула с дверной ручки, рука безвольно повисла вдоль тела; я вздохнула, сдаваясь. Зачем мне мир, если в нем больше нет единственного человека, которого я любила? Я всеми силами отвергала эту реальность…
У меня вырвалось рыдание, и я зажала рот рукой, чтобы заглушить плач.
Нельзя продолжать так жить – и я прекрасно это понимала.
В конце концов, разве иллюзия не лучше этой невыносимой пустоты, вызванной отсутствием моего любимого?
Повинуясь инстинкту, гораздо более сильному, чем моя воля, я схватилась за ручку и распахнула дверь.
Слезы потекли у меня из глаз, когда, движимая насущной потребностью, я вошла в бывший кабинет Верлена и села за его стол. Прежде я так часто наблюдала, как он работает, что сейчас действовала почти не задумываясь: включила компьютер, затем надела на голову шлем виртуальной реальности.
Произнесла всего одно слово в микрофон, запрограммированный на распознавание моего голоса, и созданная Люком программа запустилась.
Внезапно я оказалась там.
Я находилась в центре странного ландшафта, порожденного фантазией Верлена, среди древних колонн, простиравшихся так далеко, насколько хватало глаз. Моего слуха достигло журчание воды, я сделала несколько шагов и вышла на берег речушки, в которой, как предполагалось, обитали наши оцифрованные сознания.
Там я увидела его.
И мое сердце перестало биться…
