Верлен находился на другом берегу, сидел на корточках у самой воды: как и в предыдущие наши перемещения в прошлое, на нем был длинный сюртук из темно-синего бархата. Казалось, он глубоко задумался, пытаясь что-то разглядеть среди льдин, плывущих по волнам.
Он выглядел таким настоящим.
Я так страдала…
И в то же время с моих губ сорвался вздох облегчения и чистого счастья.
Теперь я уже больше никогда не смогу вернуться в настоящий мир…
Если отныне Верлен живет в этом виртуальном мире – значит, я тоже буду здесь жить.
Внезапно Верлен вздрогнул, поднял глаза и посмотрел на меня.
– Ты пришла, – просто констатировал он.
Его голос…
Мне так недоставало этого низкого, чувственного тона… Я вдруг испытала непреодолимую потребность пересечь реку, подойти к молодому человеку и крепко его обнять… вот только он – всего лишь картинка, набор пикселей, принявших вид моего любимого…
От избытка чувств у меня перехватило дыхание, ноги налились свинцом. Казалось, еще секунда – и я упаду, придавленная разъедающей мою душу болью.
Однако я по-прежнему стояла прямо, а мои глаза оставались сухими.
Физическая боль здесь не действовала, только душа изнывала от горя. Почему же я чувствую себя так, словно мою грудь сжали тисками? Почему у меня сжимается горло?
– Нужно перепроверить параметры андроида, – заявил юноша ни с того ни с сего, нервным жестом проводя ладонью по волосам. – Ты мне нужна, чтобы начать действовать. Все идет не так, как было задумано…
– Ч-что? – выпалила я, потрясенно глядя на него.
– Наша посланница, – пояснил он, поднимая вверх указательный палец. Вверху над нами висела сияющая сфера – до сих пор я не обращала на нее внимания. – Янус пришла на последнее собрание союза демократических наций, и там все прошло очень плохо. Нам нужно найти способ разрешить сложившуюся ситуацию, в противном случае вся наша работа пойдет насмарку…
Люк, умерший у меня на руках, смог пересечь грань, разделяющую жизнь и смерть, и теперь, когда мы снова встретились после тех жутких испытаний, все, о чем он может говорить, – это созданный нами дурацкий робот?
Я, наверное, ослышалась…
Как он может быть таким бесчувственным?
Разве что…
Светящийся шар опустился, подлетел ко мне, и из него зазвучал чистый женский голос:
– Никто из ответственных лиц не соизволил выслушать мой аналитический прогноз. Спустя одну минуту с начала моего выступления я потеряла свободу действий. В настоящее время я нахожусь в секретной лаборатории в центре Атлантики, где уже несколько недель подвергаюсь многочисленным пыткам. Мое тело способно дать отпор моим мучителям и освободить меня, но моя программа не позволяет мне реагировать. Я не могу нападать ни на кого, кто напрямую непричастен к преступлениям против человечности, но никто из здесь присутствующих на сто процентов не соответствует этим условиям.
Голос искусственного интеллекта звучал на удивление напряженно. Сколь бы невероятным это ни казалось, факт оставался фактом: андроид явно выражала злость и горечь по отношению к несовершенствам своей программы. Вообще-то Янус не должна была испытывать какие бы то ни было эмоции. Предполагалось, что она сможет защитить свою жизнь и физическую неприкосновенность, но уж точно не должна была позволить захватить себя в плен и дать разобрать на части…
Я покачала головой, отказываясь слушать упреки обыкновенной машины.
Мы с Верленом не сумели спасти мир от него самого. Наш андроид оказался неспособен сделать что-либо, чтобы изменить роковую судьбу, нависшую над планетой.
И что теперь?
Разве наше предприятие не было изначально обречено на поражение?
Лично я с самого начала знала, что наша попытка неизбежно приведет к провалу, станет прозрачной каплей в чернильно-черном океане.
– Ты – не он, – громко заявила я. Я произносила эти слова и в настоящем мире, и в этом, пытаясь убедить саму себя. – Мне вообще не следовало приходить. Ты никогда не сможешь его заменить.
Я его потеряла.
Пришло время это признать…
Мне вдруг стало невыносимо видеть этот смехотворный аватар, жалкую виртуальную копию человека, которого я так любила.
Какой жестокий маскарад…
– Что ты хочешь сказать? – встревоженно спросил юноша, делая шаг вперед, так что мыски его сапог оказались в опасной близости от края реки. – Что-то не так?
Меня вдруг охватила неконтролируемая злоба; до боли сжав кулаки, я заорала во всю мощь легких:
– Ты серьезно у меня спрашиваешь, что не так?! Ты мертв, тупица! Проклятый цифровой придурок!
Он захлопал глазами, в точности копируя своего ныне покойного двойника.
– Сефиза… – потерянно проговорил он. – Исмахан… пожалуйста…
Меня захлестнул гнев, и я потеряла над собой контроль. Я яростно замахала руками и закричала на аватар Верлена:
