– Если бы ты знала, как сильно я тебя люблю, Сефиза. Эти воспоминания навсегда останутся для меня самыми драгоценными из всех, – прошептал юноша. Очевидно, он пока не решался броситься в воду и присоединиться ко мне. – Но я отказываюсь верить, что это наша последняя встреча. Пока мы дышим, пока наши сердца бьются, еще ничего не кончено!
– Нас сейчас сожжет пламя Янус, – посетовала я. Едва эти слова сорвались с моих губ, как от тоски у меня в горле встал ком. – Она победила в этом сражении. На этот раз нет никакой надежды.
Верлен яростно мотнул головой.
– Гефест может противостоять огню.
– Гефест использовал все оставшиеся у него силы, чтобы привести нас в лес целыми и невредимыми. Чего еще ты от него ждешь?
– Давай поделимся с ним своей силой, используем наши уникальные способности и вернем ему возможность действовать! – воскликнул Верлен. Он принялся расхаживать туда-сюда по своему берегу. – Давай вернемся, пока все не сгорело дотла. Нам придется все сделать очень быстро. Будь наготове, а главное, не позволяй никаким посторонним мыслям тебя отвлекать.
Мне не хотелось возвращаться в настоящее.
Не так скоро. Только не в тот момент, когда мы можем насладиться краткой передышкой, перед тем как взглянуть в лицо смерти.
И потом, я так устала…
Как я смогу передать Гефесту какие-то силы, если у меня самой их совершенно не осталось, а мой организм исчерпал все ресурсы?
Однако окружающий пейзаж уже начал изменяться…
– Нет, подожди!
– Верь мне, любимая, – воскликнул Верлен, отворачиваясь.
Покрытые снегом колонны расплывались у меня перед глазами, лабиринт постепенно исчезал, сменяясь окаменевшими, покрытыми металлической оболочкой деревьями и огненным небом, грозившим обрушиться на нас.
Мы вернулись в реальность, и время вновь возобновило свой бег.
В то время как Хальфдан, Лотар и даже Лориан бежали к детям в отчаянной попытке их защитить, инстинкт самосохранения толкнул меня к Верлену, несмотря на страшную усталость, почти бессилие. В тот же миг юноша бросился ко мне, зажав в кулаке острый листок, и схватил меня за руку.
Наша кровь немедленно перемешалась, внутри меня прогремел невидимый взрыв, контуры окружающих предметов стали предельно четкими.
Внезапно я поняла, что нужно делать, даже вопреки ужасной слабости, давившей мне на плечи. Я почувствовала, что глубоко внутри меня еще есть источник силы, из которого можно вычерпать последние искры энергии.
Вероятно, Верлен почувствовал то же самое, потому что мы с ним в едином порыве вскинули свободные руки, направили их на Гефеста и послали ему мощную светящуюся волну.
Из кончиков наших пальцев вырвались золотые нити, устремились к стоявшему рядом с нами богу и окутали его ослепительным ореолом – так в него вливалась наша энергия.
– Гефест! – сдавленно прокричал Верлен. Голос его дрожал от колоссальных усилий, которых требовал от него предпринятый нами маневр. – Разверни свой щит, скорее!
Первый сын Ориона упал на колени и с пронзительным криком вскинул над головой скрещенные руки. Его длинные светлые волосы развевались во все стороны, подхваченные исходившей от него стеной воздуха, способной защитить нас, подобно незримому щиту.
Темное пламя остановилось в нескольких сантиметрах от нас, а потом хлынуло в обратную сторону, отброшенное созданным Гефестом дуновением.
Олимпия и дети в ужасе закричали, а Лотар сочно выругался. Потом все смолкло…
Гефест перестал реветь и теперь боролся молча: вытянув над головой руки, он поддерживал вокруг нас огромный воздушный пузырь, который ему удалось создать. Вскоре тишину нарушали лишь треск пламени и бульканье кипящего металла.
Вокруг за воздушной стеной деревья плавились, превращались в бесформенную массу, которая затем растекалась по земле. И все же в том месте, где стояли мы, внутри круга, имевшего примерно сто метров в диаметре, деревья остались нетронутыми, спасенные совместными усилиями обычного человека, полубога и бога.
Я видела, как стоявшая рядом со мной Олимпия поднимает глаза и потрясенно смотрит на полыхающий за невидимой стеной огонь, по-прежнему бушующий у нас над головами. Куда бы мы ни посмотрели – повсюду властвовали лишь пламя и тьма. Мы находились в самом центре жуткого пожара, однако все еще были живы.
Внезапно у меня закружилась голова, и мне с трудом удалось устоять на ногах. Я стиснула зубы и выпрямила спину, борясь изо всех сил.
Ни в коем случае нельзя поддаться усталости, нужно выстоять. Все умрут, если я сейчас отступлю…
По лицу Верлена катились капли пота, он хрипло, сдавленно рычал. Все мускулы на его теле напряглись, однако он даже не дрогнул.
С моих губ сорвался стон, в глазах начало темнеть.
Увы, сколько бы я ни твердила это самой себе, как ни велика была моя решимость, усталость брала свое. Я еще успела понять, что теряю сознание, когда обстановка вокруг меня изменилась, все опрокинулось…
