Мне наконец удалось приподняться на несколько сантиметров и оглядеться: за пламенем пожара, бушующего вне защитного купола, в небе заходило солнце.
Выходит, я провела без сознания несколько часов, а пламя едва-едва начинает гаснуть…
– Теперь, когда я убедился, что ты жива и здорова, пойду помогу Лориану искать выживших, – заявил Верлен. – Этот ребенок с самого утра не присел. Он очень рискует. Для него гораздо безопаснее было бы остаться под защитой воздушного пузыря, а не возвращаться снова и снова в эпицентр пожара.
Дрожащей рукой я сжала пальцы юноши, поднесла их к губам, поцеловала и закрыла глаза, не зная, как его благодарить. В ответ Верлен наклонился и легко чмокнул меня в лоб.
– Отдохни, хорошо?
Я согласно кивнула, слишком обессиленная, чтобы спорить.
Верлен поднялся и направился к противоположному краю воздушного пузыря. По пути он на пару секунд остановился и коснулся груды оплавленного металла, из которой торчали обугленные провода – все, что осталось от Левиафана, его механического дракона. Я вспомнила, что за несколько секунд до того, как Радаманте нас выследила и выдала наше местоположение Янус, дракон упал с неба перед Верленом и разбился.
Над серьезно пострадавшим искусственным зверем колдовали Хальфдан и Лотар – очевидно, они пытались его починить. Верлен сказал им несколько слов, и я с изумлением поняла, что отец и сын внимательно его слушают. Затем они что-то спокойно ему ответили, словно благодаря за советы.
Верлен зашагал дальше, провожаемый взглядами спасенных горожан: смотрели на него с любопытством и страхом. Он подошел к Лориану, и мое изумление многократно возросло: мальчик-Залатанный с готовностью забрался на спину юноше.
Все немедленно повернулись к ним. Подпрыгнув, Верлен взмыл в воздух, а Лориан сидел у него на плечах. Два мощных взмаха темных крыльев – и они пересекли границу воздушного купола, проскользнув в брешь между языками черного пламени.
Я ужаснулась при мысли о том, что Янус вернется и заметит Верлена, ведь в небе он на виду и более уязвим.
Впрочем, он делал то, что до́лжно, то, что в данный момент не могла делать я: пытался спасти столько людей, сколько возможно.
Меня снова одолело головокружение, и я обессиленно опустила голову, откинувшись обратно на землю, покрытую слоем золы. Мне хотелось бороться, но сон уже опутывал меня сладкой дымкой, веки наливались тяжестью и опускались сами собой.
Когда я снова открыла глаза, была ночь. Свет нескольких ламп разгонял темноту. Гефест не покинул свой пост в центре пузыря, по-прежнему сидел в той же позе, а вокруг собралась целая толпа: почти каждый квадратный метр под куполом был занят.
Треск пламени теперь доносился издалека, и я предположила, что пожар гаснет.
Возможно, нам действительно удастся выжить после страшного удара, который Янус обрушила на город…
– Хотите воды?
Я не знала, кому принадлежит этот грубый, хриплый голос, и все же мне показалось, что в нем есть знакомые интонации.
Я огляделась, ища источник этого голоса, так странно отзывавшегося в моей душе, и заметила сидящего неподалеку Альтаира.
Интересно, сколько времени он вот так за мной наблюдал? Выглядел он заинтригованным и удрученным. Очевидно, кто-то поделился с ним вещами, потому что теперь он был одет в поношенный свитер и штаны из искусственной кожи.
Взяв какой-то предмет с земли, он с заметной неуверенностью протянул его мне.
Я взяла из его рук стеклянную бутыль и жадно сделала глоток.
– Господин Первый Палач принес нам много воды, пейте сколько хотите.
Слова Альтаира резанули мне слух: он упомянул прежнюю должность Верлена, да к тому же обращался ко мне на «вы»…
– Его зовут Верлен, – поправила я брата, сделав еще несколько глотков. Вода немного уняла жжение в горле. – И я твоя сестра, так что нет нужды говорить со мной так официально.
Альтаир покачал головой и горестно поджал губы.
– Я совершенно ничего не помню о своем детстве, – мрачно признался он. – Сомневаюсь, что оно вообще у меня было… но…
Он осекся и прижал пальцы к вискам, потом зажмурился и потряс головой – возможно, ему было больно, но мне было сложно понять, что он испытывает сейчас.
– Но я вам верю, – произнес он в итоге. – Мне бы хотелось, чтобы вы рассказали мне о том, каким я был… о ребенке, которым я был когда-то. Если не возражаете…
Сделав усилие, я приподнялась на локте, потом кое-как села рядом с братом. Масляная лампа, стоявшая в нескольких метрах от нас, освещала половину его лица, так что в полумраке я различала его суровые черты.
– Ты обожал истории, которые рассказывал нам отец по вечерам, перед тем как уложить нас спать, – начала я. Сердце болезненно сжалось при воспоминании о том счастливом, беззаботном и таком недолгом периоде моей жизни. – Ты был умным и послушным, но терпеть не мог школу. Мечтал стать каменщиком, как наш отец, и работать в…
Слова замерли у меня на языке.
– В Соборе? – осторожно подсказал Альтаир.
Я кивнула, слишком взволнованная, чтобы признать: в прошлом мы все считали эту работу важной и достойной.
– Семьсот шестнадцатый, нам тут нужна твоя помощь! – позвала Олимпия.
