Темные точки в небе постепенно становились все больше, и я узнал механических драконов других видов, прибывших из далеких королевств. Я глубоко вздохнул и покрутил в пальцах маленький металлический листик – самое драгоценное свое орудие, с помощью которого призывал силу, возникающую в результате слияния нашей с Сефизой крови, – готовясь сражаться изо всех сил, а если придется, то и погибнуть.
Сефиза придвинулась ко мне и, встав на цыпочки, прошептала мне на ухо, перекрывая воинственные крики нашего отряда:
– Поклянись мне кое в чем, Верлен. Что бы ни случилось, ты не будешь за меня мстить.
Я посмотрел на нее сверху вниз и впервые – с тех пор как мы вернулись из путешествия ко второму храму – по-настоящему встретился с ней взглядом. Удивительно, но в ее глазах полыхал сильный гнев, она требовательно взирала на меня, ожидая, что я пообещаю.
– Клянусь тебе, – поспешно пробормотал я, не очень понимая, зачем давать подобную клятву.
– Сейчас! – взревел Гефест, резко вскидывая руку вверх.
Лучники и арбалетчики, сидящие на верхушках деревьев, одновременно выстрелили, и из леса взлетела в небо туча стрел.
Наступил решающий момент…
Конец всего… или начало новой эры, избавленной от гнета богов.
Паутина была весьма категорична: наши шансы победить Янус и спасти род человеческий крайне малы. И в любом случае один из нас сегодня лишится жизни…
Мне явились лишь два рисунка, в которых Янус оказывалась побеждена.
В первом случае я погибну в битве, пожертвовав жизнью, чтобы убить богиню. Во втором, более туманном и менее вероятном, будет убит Верлен.
Не существовало никакого возможного будущего, в котором мы с ним оба пережили бы сегодняшнее сражение…
Я никак не могла с этим смириться.
Впрочем, мне придется это принять, если я хочу спасти человечество.
Нужно сделать все возможное, чтобы один из этих двух сценариев осуществился. Таким образом, один из нас неминуемо умрет.
Это должна быть я.
Если для спасения Верлена и всего человечества мне придется пожертвовать собственной жизнью, я готова это сделать. Однако больше всего меня озадачивал один странный образ: я увидела среди рисунков Паутины какого-то человека и из-за этого постоянно сомневалась в правильности решений, которые мне предстояло принять…
Все вокруг меня потемнело, осталась видна только Паутина, но некоторые ее части были размытыми, мне не удавалось их разглядеть. Я находилась так далеко…
Я хотела подойти ближе, рассмотреть рисунки, возникающие после принятия определенных решений.
– Сефиза, проклятие! – воскликнул рядом со мной Верлен. Потом повторил: – На это уже нет времени! Настало время сражаться, а не гадать!
Он сжал мое плечо, пытаясь заставить меня очнуться. Затем к нам подбежал Хальфдан и тоже стиснул мою руку, вынуждая меня выйти из транса и закрыть от видений свой разум.
Я моргнула и вместо рисунка Паутины увидела Лес Проклятых и парящих в небе механических драконов.
Хальфдан поспешно снял герметичную крышку с банки, которую мы с Верленом готовили три дня. На дне емкости искрилась густая золотистая жидкость: смесь нашей с Верленом крови, уже готовая к использованию, – мы надеялись, что это вещество позволит и другим людям убивать богов…
Хальфдан обмакнул наконечник стрелы в золотистую субстанцию и снова закупорил банку. Затем вскинул лук, сделанный на скорую руку Гефестом, и прицелился. Наконец он отпустил тетиву, и острый металлический стержень взмыл в воздух. Еще через мгновение со спины одного из драконов соскользнуло огромное тело и упало среди деревьев в доброй сотне метров от нас – одним божеством меньше.
Окрыленный успехом, Хальфдан подбежал к Левиафану и забрался ему на спину. Лотар последовал его примеру, оседлав Ладона; отец с сыном взмыли в небо и с высоты стали обстреливать приближающегося неприятеля, дабы поддержать наших засевших на деревьях лучников.
Несколько вражеских летающих машин закачались, а две и вовсе упали, пораженные стрелами.
Вдалеке, подсвеченная со спины светом восходящего солнца и оттого плохо видимая, появилась Янус. Она выделялась на фоне своих союзников, потому что не нуждалась в драконе – летать она могла, используя свои способности.
– Так значит, все, кто не сгорел в пламени во время моего первого натиска, решили собраться и оказать мне теплый прием? – пророкотала она, и ее голос разнесся на много километров вокруг. – Как трогательно! Очень мило с вашей стороны так упростить мне задачу…
Закованное в металл тело богини все четче вырисовывалось на фоне неба, по мере того как она приближалась к лесу. Длинные светлые волосы развевались на ветру у нее за спиной, а в ладонях горели языки темного огня.
Очевидно, Гефест заметил, что Янус готовится снова наслать на лес пожар, и закричал:
– Открывайте плотины! Плотины! Сейчас!
Вдалеке послышался грохот, а еще через несколько секунд, когда боги уже кружили над нами, выкопанная в земле сеть траншей наполнилась водой. Из многих дубов забили струи воды, превратив их в некоторое подобие фонтанов.
