– Оцени мое изобретение! Я вспомнил, как заряжать боеприпас с помощью кристалла и последнего щелчка звездных пальцев. Но вместо силы стихий взял сгусток собственной энергии – из собственного сердца! Поместил в ядро почти всю свою коллекцию прелестнейших человеческих грешков… Как говорится, от Ромула до наших дней! Для науки ничего не жалко. В прошлый раз у меня славно вышло, потом помешали… Сегодня все будет тип-топ! Но я, как ты знаешь, не особо силен в ядерной физике, а тем паче в шаманстве, и только запустил заряд вверх. Дальнейшая работка предстоит тебе. Вычислишь дистанцию до моей планеты и траекторию ее боевого назначения. Да-да, до ядра-солнца, на которое ты уставился со столь неподдельным интересом. По заряду надо слегка хлопнуть, подтолкнуть его куда следует. В Небесные горы, где глупые монахи трясутся над большим Сата. Энергии заряженных частиц вполне хватит на то, чтобы Орто залилась кровью по самые уши! Что так побледнел, кузнец-шаман? Тебе нехорошо? Слопал во сне что-нибудь некачественное?
Странник хохотнул.
– Все, все, Атын! Вашей земельке капут, даже если мы не выстрелим и стихии ее не разорвут! Мое солнце взорвется не далее как сегодня. Но уже не в Небесных горах, а в Элен. Материнский пупок Земли – Ал-Кудук – станет фокусом катаклизма. Только не лопни от гордости, патриот, что эпицентром мировой катастрофы почетно избрано Перекрестье таких-сяких путей! Взрыв состоится в этом месте лишь в том случае, если ты категорически откажешься сотрудничать… Срединная почиет не сразу. Она станет умирать долго и мучительно. И начнем с яйца! С Долины Смерти, прототипа Элен. Она готова принять закоснелых в молитвах представителей рода людского… Впереди у нас с тобой – вечность, кузнец-шаман!
Обернувшись, Дэллик позвал:
– Эй, машинист!
– Болот! – вскричал Атын.
– Я здесь! – ответил от дверей… воин с двумя мечами в руках!
– Та-ак, – протянул Странник скучающе, изогнув бровь и переводя взгляд от воина к кузнецу. – Интересное кино. – И распорядился: – В кольцо ботура! Закрыть дверь!
…Прежде чем в Котле затеялась битва, Атын с силой надавил пальцем на заряженную красную бусину. Теперь демону не предотвратить взрыва в стране сумерек.
– Спрашивай новостей о Долине Смерти, Дэллик!
Хорсун велел воинам обыскать аймаки, найти всех людей и отправить их живыми путями к Горячему Ручью. Отовсюду устремились туда и звери. Собирались у Матери Листвени, не мешая друг другу, стадо к стаду, стая к стае.
Нетяжкий словоохотливый груз несли в корзине на длинных палках двое мальчишек в возрасте Спорящего сознания. Ватага сменных носильщиков сурово шагала рядом. За краем большой тальниковой корзины, как беличий хвост ветродуй, вертелась косица деда Кытанаха.
– Не умру, пока не увижу небесного огня, – говорил старец каждому проходящему. – Хочу увидеть его собственными глазами. Билэр обещал мне, а он не умел лгать.
– Билэр предсказывал, спасемся ли мы? – спросил старца кто-то.
Косица, украшенная серебряной бусиной, уверенно взметнулась вверх.
– Раз старейшина Хорсун велел идти к узлу путей, значит, там спасемся.
– Билэр старейшине Хорсуну предсказал – там спасемся, – передавал народ по цепочке. – Кытанах своими ушами слышал…
Старейшина, оставив людей на попечение Хозяек Круга, торопился с горсткой ботуров к жреческой горе. По развороченному железными полозьями следу пустились вдогон родичи и друзья тех, кто непостижимым образом оказался связан с Котлом.
Непочтительный Быгдай, не обращая внимания на протесты озаренных, разбудил Сандала в юрте Эмчиты, куда его перенесли. Сандал проснулся неожиданно бодрым и полным сил, отрядил жрецов помочь Хозяйкам поддержать дух людей, сам же присоединился к тем, кто спешил в гору.
Одутловатый колоб, извоженный просочившейся изнутри желчью, тяжелил небо. Он теперь напоминал облитый собачьей мочой сугроб и холодно лучился. В перелесках на подъеме чернели горелые проплешины. Пыльная поземка стелилась коварной вервью, норовя захлестнуть ноги. Едва стали подниматься, горизонт потемнел полосами, будто изошел потеками песка и копоти. Крупными плавными взмахами упали жара и холод. Лица попеременно обдавал знойный чад, и покалывали морозные иглы. Вновь вскружились гарь, пепел и скальная крошка. В местах, затронутых пагубным излучением, возгорелись деревья. По тропе жрецов вслед за щебневой рекой хлынул кипящий сель. Кони, оскальзываясь на осыпях, обратились назад. Люди спрыгивали, еле успевая выдернуть ноги из стремян и увернуться от задранных копыт. Ошалевшие животные бросились прочь. Все, кроме Аргыса.
Сжав коленями бока гнедого друга, Хорсун прохрипел:
– Сюда! – и повернул в лысую березовую рощу к вздутому ручью. Едва заметная тропинка за ручьем, что вела к могиле Нарьяны, оказалась еще не порушена. Ботуры отыскали брод, накидали лесин в горячую воду и помогли остальным перебраться.
