– Прощай, Диринг, бесовская уха, – пробормотал он, в последний раз оглянувшись на погибшее озеро. К небу из дна, прямиком к ледяному колобу, поднималось сернистое облако. А этот сваленный на тучи ком уже не был ледяным. Цвет его из холодного голубого перешел в желтый со спутанными узлами багровых сгустков и нитей. Словно бельмо выпятилось над нижним небесным веком… Стало еще тяжелее дышать.
– Иди, – приказал себе Хорсун.
Ослабшие ноги артачились, отказывались нести.
– Иди, старейшина Элен! – зарычал он и, стиснув зубы, пополз.
Древесный мусор в иных местах почему-то воспламенялся от движения руки. Одежда на локтях и коленях порвалась, подол рубахи обгорел. В сыром въедчивом чаде с писком и стрекотом суетились, выскакивая из дымных нор, оглохшие грызуны. Царапали плечи, бегали по спине, цеплялись острыми коготками за лохмотья и кожу. Из красной земляной щели выскочил заяц и запрыгал, вереща и вскидывая прожаренные до мяса задние лапы. Длинными скользящими прыжками промчалась волчица с темным ремнем по хребту. Мимо проскакал заполошный табунок… Земля гудела, дрожала мелко и зябко, как испуганная женщина, что увидела под утро страшный сон.
Хорсун нащупывал спасительный живой путь изодранными в кровь, обожженными ладонями. Человек упрямо полз туда, куда устремились звери.
Лошадиные копыта споткнулись о расщепленную осину. Конь с берестяной перевязью на голени шатнулся, но не свалился. Заржал радостно и опустился рядом.
– Аргыс!
Хорсун вновь удивился простому: кто-то в этом хаосе и светопреставлении подумал о нем. Кто-то взнуздал гнедого товарища, приторочил седло и отправил искать хозяина… Вот спасибо доброму человеку!
Ухватившись за рог передней луки, медленно начал вставать. Не сразу заметил, что ветра смолкли и стало тихо. Это была тишина не покоя, а настороженности. Желтый колоб навис над Орто скверной подделкой предзакатного солнца.
Над березовой рощей у холма тусклыми голосами шести голодных людей выла гусеничная тень. Чуткий Аргыс повез друга, далеко обогнув ее.
– Я опоздал, – горестно сказал Болот. – Теперь эта треклятая железяка нипочем не отворится.
Ответом было затяжное молчание, и воин сообразил: Соннук его не видит. Он ничего не видит. Болот знал брата Атына совсем недолго, но успел понять, какой это человек… был. Лучший из лучших.
Отрешенный от всего, ботур плакал над телом погибшего, когда за спиной послышался чей-то вскрик. Рядом с Болотом упала на колени взлохмаченная девушка, вся в пыли и грязи.
– Ты?! – до него не сразу дошло, что это Илинэ.
– О, Соннук! – стонала она, не глядя на воина, не слыша его. Говорила с мертвым. – О, Соннук, демон унес Сата! Я не смогла… а ты… Ну почему, почему?!
– А я везде опоздал, – вздохнул Болот о своем. – И здесь, и там, – кивнул он в сторону Самодвиги… Дверь которой открылась!
Молниеносный ботур не посрамил Посвящения. Илинэ увидела только взметенный вихрь… А вихри внезапно умножились. В толщи воздуха ударили жара и дикий холод. Их, видно, калили в торосах и пекле Преисподней, если ледяные иглы не таяли в хлестком зное!
Задыхаясь, Илинэ поволокла тело Соннука в пещеру. Уложила под левой стеной и кинулась обратно: в гомоне драчливых ветров ей почудился человеческий крик.
…Он не был человеческим. Кричал демон.
– У меня получилос-сь! – свистел и шипел из-за двери его ликующий голос. – С-смерть Орто! С-смерть! С-смерть!!!
Илинэ не заметила, как лицо ее загорелось от студеных и горячих пощечин безумных вихрей.
Все кончилось.
Все.
Нос Котла взмыл соплом кверху, запыхтел и раздулся до невероятных размеров. По бокам поднялся десяток таких же, чуть меньше… Колени Илинэ подогнулись: в вышине грохнул раскатистый гром такой силы, что ударной волной вдребезги разнесло соседний утес.
Жерло, в которое снова превратился хобот, выстрелило витым багровым копьем. Вместо наконечника на конце копья круглился холодный ком – его-то в тот миг и увидел Хорсун на берегу Диринга. Морозный ком умчался к горизонту. Следом остальные дула Котла выплюнули вертлюжные стрелы с подолами черного дыма.
Языки грандиозного пожара вылизывали кипящую пенку туч с края неба. Слева, насаженный на огненный шип, крутился ком. Немного погодя он превратился в ледяной колоб – огромный и, несмотря на слепящее сияние, мрачный. Весь он был запятнан смерзшимися полыньями и дуплами, голубоватыми и белыми иззелена. Илинэ поняла, чем начинен колоб, покрытый льдом. Его заполняла желчь зла, лихо и ненависть, увеличенные волшебным свойством Сата умножать особенности того, в чьих руках он находился…
