Первым, кого она увидела, выбравшись с петляющей стежки на большую тропу, был Тимир. Кузнец шел к Каменному Пальцу. Олджуна вытерла грязное лицо подолом, пригладила волосы и отправилась следом. Шла и думала: «Значит, Соннук догадывался о моем бремени. Не знал только, что ношу двоих…»
Когда сыновья подрастут, она расскажет, каким славным человеком был их отец. Не стыдно сказать, и нет в том ни капли неправды. Его долго обманывал демон, но ведь Соннук все понял. Не поддался. Не предал, не струсил…
В свое время не приходило в голову, что он и впрямь очень красивый, сильный и добрый человек. Настоящий. Она приняла его застенчивую любовь потому, что нуждалась в любви. Чьей угодно. Только любовь могла победить Йор. Соннук удачно подвернулся Олджуне… Теперь она жалела, что любила юношу телом, оставив закрытым сердце.
Хорошее имя – Сюрхан. Его можно разделить. А что? Сюр и Хан – коротко и красиво.
Три души у человека. Материнская душа течет в крови, в земной зиждется плоть, воздушная творит дыхание. А Сюр соединяет души. Сюр – сила жизни. Поэтому Сюр недоступен демонам, и, сколько бы они ни бесились, никогда – никогда! – им его не иметь и не властвовать над ним.
А Хан – это кровь. Это чистота племени, живой сок рода, воскрешающий память о предках. Кровь переливается от родителей к детям и дальше по Кругу, словно из сосуда в сосуд. С нею в потомках возрождаются джогуры Кудая. Солнечная человеческая кровь передается от колена к колену с верой в любовь Творца.
Не сокрушить человека, в котором горит небесный пламень. Не изъять капли материнской крови из народа, как не вынуть ток течения из вод Большой Реки.
Спускаясь с Каменного Пальца, Сандал услышал песнь. Дьоллох пел внизу и отделался кивком вместо приветствия. Жрец постоял молча и все же не вытерпел:
– Пусть будут благословенны дни твои… Но что ты тут делаешь так рано?
– Как видишь, пою, – прервался парень, слегка негодуя.
Сандал удивился:
– Ты умеешь читать знаки?
– Айана научила. Читать оказалось несложно. Сложнее запомнить доммы.
– Собираешься выучить наизусть всю Книгу?! – ахнул жрец.
Дьоллох пожал плечами:
– В старину сказания длились целую луну и даже три. А этот домм вполне уместится в девять вечеров, и в каждом будет по девять сказов, я подсчитал.
– Ты хочешь не просто рассказывать его, а петь?
– Конечно. Ты придумал знаки – кости словес, потом облек скелет повествования плотью. А я вливаю в домм звуки – кровь, чтобы он ожил. Люди услышат сказы, и каждый представит в плоти и крови все, что с нами происходило. Тогда олонхо оживет. У него появится душа…
– И Сюр! – восхитился жрец.
– Да, и Сюр.
Подошел какой-то старик и внимательно прислушался к разговору. В гору медленно шагали красавица Самона и близнецы Силиса. Чэбдик держал правую руку в лубке. За ними следовал еще кто-то… и еще…
– Погоди, Дьоллох, – заторопился Сандал, – погоди! В домме пока ни слова нет о сражении и вчерашнем дне. Нет истории лучшей из женщин… моей матери…
Жрец прикрыл ладонью глаза. Вчера Нивани рассказал ему об Эмчите.
– Я только примериваюсь, – успокоил певец. – У тебя много времени для завершения домма.
– Боюсь, он никогда не кончится…
– Это же хорошо! Но бесконечную Книгу жизни пишет Белый Творец, а ты повествуешь об отдельном отрезке времени нашей долины. Время поменялось, Сандал! Оно, можно сказать, началось заново. Поэтому твоя Книга, которая рассказывает о нас, живущих на рубеже времен, стала прошлым. О собственном прошлом нельзя забывать.
– Простите, перебью вас, – раздался позади незнакомый голос, и собеседники обернулись.
– Я правильно понял: ты и есть тот самый Сандал, сын знаменитой знахарки, сочинивший олонхо в таврах? – спросил незнакомый старик.
– Да… Я ее сын.
– Несколько весен назад она вылечила мою болезную спину, – улыбнулся старик. – Мир прекрасной душе твоей матери! Но не затем я перебил ваш интересный разговор, дабы похвастать, что спина с тех пор ни разу не заставила меня ходить, не видя неба. Мы, люди северного селенья, пришли, вернее, приползли в Перекрестье вчера вечером, едва живые после ужаса безумных стихий… Однако и не о том моя речь. Я хотел бы рассказать тебе о воине, который избавил нас от щекочущих бесов. Ах, как он сражался с нечистью, этот молниеносный рыжий ботур! Позже мы все равно были вынуждены уйти из родных мест. Невозможно стало дышать воздухом, испорченным смрадом Долины Смерти. Здесь мы узнали, что она взорвана, а рыжий воин – именем Меч – уничтожил главного демона! Скоро мы вернемся домой. Должно быть, и у нас теперь светло, как в первозданный день… Упомяни о подвиге ботура в нашем селенье, Сандал. Понадобятся подробности – я расскажу.
– Так вот почему Болот с опозданием прибыл в Долину Смерти! – воскликнул Чиргэл.
– Он пришел как раз вовремя, – поправил Чэбдик. – Иначе чучуны бы нас прихлопнули.
Дьоллох уважительно дотронулся до лубка:
– Чучуны ранили?
– Они, – кивнул Чэбдик и натужно пошутил: – Наверное, чтобы Самона нас различала.
