И не сдержалась:
– Вы желаете худа Илинэ? Если вы не уйдете, мы не сможем ее спасти!
Столько странного и необъяснимого случилось сегодня, что опять никто ни о чем не спросил. Дьоллох увел ошалевшую от горя Лахсу. Люди вернулись к Самодвиге.
До Олджуны донесся приглушенный стенками тени голос Кэнгисы.
– Дочь моя!
– Что вы сделали с Илинэ?
– Она просто споткнулась. Потеряла сознание! Но ты не сумеешь оттащить девчонку… Только шаман, очень сильный шаман, может справиться с черным волшебством и вынести из-под тени носящую кровь багалыка! Ищите шамана! Скорее, Олджуна… я… не могу их держать!
Самострел ходил ходуном. Было видно, что в нем происходит борьба. Тетива, казалось, накалилась до кузнечного жара… Больше не медля, Олджуна закрыла тело Илинэ собой.
– Стреляйте, родные, – сказала спокойно. – Одной стрелою вы убьете троих.
– Четверых, – прорыдала Кэнгиса. – Ты носишь в себе близнецов!
Родичи глухо взвыли. Никсик молчал. Набрякший от слез Сюр Кэнгисы разрывался между дочерью и жаждой свободы. Нынешними, потусторонними глазами Кэнгиса видела в чаше-лоне Олджуны два крохотных упругих плода. Одной пуповиной исходили они из материнского кровеносного древа. Сок жизни рода питал их. В них текли капли крови самой Кэнгисы… Разве ее грешный Сюр взял бы на себя столь великий грех? Разве он – мог?! Даже не из страха перед вечным проклятием! Кэнгисе достало времени для дум и раскаяния. К ней пришло нечто… Может, запоздалая мудрость. А может, любовь.
– Я держу их, дочь. Буду держать, пока не лопну… Торопитесь.
– Хоть из-под земли добудь шамана, – велела Олджуна оторопевшей Айане. – Возьми у Тимира коня. Всех, у кого здесь кони, искать отправь. Привезите хоть Нивани, хоть кого другого из тех, кто ходит с побрякушками… Слышала, что Кэнгиса сказала? Не успеешь, так вместо одной придется хоронить четверых! Но смешно будет, если я просто-напросто задавлю Илинэ… Я ведь ее здоровше…
Олджуна хотела засмеяться и вдруг зарыдала.
– Беги, девочка! Беги!..
Этот крик, полный смертного страха и плача, подстегнул Айану сильнее прута.
…Она вернулась, не дойдя и до края рощи. Буркнула:
– Сама попробую. Когда отодвину тень, постарайся уволочь Илинэ подальше.
Не обращая внимания на гневные причитания Олджуны, – та не смела и пошевелиться, – Айана собралась с духом.
Черный шаман Сордонг вложил в самострел живое, не мертвое зло. Но она уже сражалась с ним и победила. Так чего же бояться? Вышло однажды – выйдет и сейчас.
Айана вздохнула. Бедная матушка Эдэринка хотела, чтобы дочь забыла о джогуре. Но ничего не поделаешь, раз уж достался такой жребий.
Мысль пришла: почему самострел охотится на Илинэ, если ждет багалыка? Ну, будет время подумать, не до того пока.
Спине стало неприятно и тесно. Будто не у Дьоллоха, а у Айаны сидел горб на хребте. Нестерпимо чесались лопатки. Померещилось, что треснуть собрались! И треснули. Айана чуть не содрала с себя платье. Опомнилась: не голой же летать! Торопясь, рвала зубами ворот и рукава по шву, высвобождала нетерпеливые крылья… О-ох! Как хорошо, как вольно! Расправились – снежно-белые, с черными полосками на концах, встряхнули помятые перышки и затрепетали… Может, крылья ее джогура, ее стерха были незримы для других, но она-то прекрасно их видела!
Наступил миг величайшей опасности. От Айаны зависела жизнь не только собственная. Прошлые и грядущие весны отдалились за край горизонта. Теперь был важен лишь этот день, этот миг, в котором сосредоточился Сюр, весь его сияющий ток!
Два крыла рассекали весенний воздух, как мечи из рудого звездами неба. Страхи не тяготели над ними. Душу распирали приливы радости и восторга. Тело невесомо парило над холмом. Икринки что-то кричали, Айана не слышала в ветре. Дьявольскими качелями раскачивался самострел… А сила у мстительного орудия оказалась большая! Айана вцепилась в него обеими руками и оседлала, как щуку в прошлый раз.
Это было все равно что скакать на бешеном быке! Тень брыкалась совсем по-бычьи. Голову Айаны мотало из стороны в сторону, словно туес на жердине в бурю. Чтобы голова совсем не оторвалась, пришлось вонзиться в мерзкую плоть самострела зубами. Айана вдыхала свежий ветер и выдыхала запах несчастья, вдыхала и выдыхала, и снова прикусывала – до тех пор, пока не свело желудок от застоялого вкуса прели и тлена.
Шкура у тени была толстая. Щипки, удары, укусы оказались бесполезны. Разве тень можно прогрызть? И жабр нет у нее, не проникнешь в дутую полость…
Икринка Кэнгисы билась внутри с другими Сюрами, мешала им прицелиться. Еще один Сюр если не помогал ей, то не препятствовал. Страшно подумать, что было бы, воюй они с Айаной. Неужели усилия пусты?..
