Двадцать тысяч футов неба, только небо на все четыре стороны света. Здесь, наверху, казалось, что небо больше никак не связано ни с землей, ни с морем, оставшимися внизу. Тут были его владения. Здесь, над облаками, смешна была сама мысль о земле. Это были сумасшедшие глубины небес, где вода существует лишь в виде незримых кристалликов льда, а ветры — это невидимые воздушные течения. Я был здесь всего лишь пылинкой. На мгновение я ощутил, что вообще не имею права находиться тут, закутанный в костюм, дышащий сжатым воздухом. И всё же здесь я родился; не на такой высоте, конечно, но всё равно здесь, и небо не может отречься от меня. Это моя стихия, в гораздо большей степени, чем земля.
Я опускался.
Ветер бил по лицу, будто долотом. Даже через десантный костюм я ощущал жуткий холод, подкарауливающий нас, словно голодный зверь. Подо мной, гораздо ниже гигантской туши «Гипериона», облака казались плотными, как песчаные дюны. Я надеялся, что по пути мне не встретится ни аэрозон с электрическими щупальцами, ни какое-нибудь другое еще не открытое дьявольское создание. Похоже, всякий раз, когда я оказываюсь где-нибудь с Кейт, отовсюду слетаются неизвестные науке твари, норовящие нас слопать.
На спине «Гипериона» меня поджидал Дорье, прижавшийся к самой обшивке. Едва мои ноги коснулись ее, как он уже пристегивал мой страховочный линь к поручню. Я отстегнулся от лебедки и дал Ками сигнал поднимать. Дорье указал на носовую марсовую площадку, и я начал пробираться к ней, а он остался, чтобы помочь Кейт и Надире. Хэл пойдет последним.
Я низко пригибался от ветра и ступал осторожно, поскольку оболочка корабля была покрыта льдом, местами чистым, местами смешанным с песком, словно слой воды замерз на ней моментально. Мой страховочный линь по-прежнему был пристегнут к поручню, хотя тот был ржавым и неровным, и я мог только гадать насчет его прочности. Ветер лупил что есть мочи; мороз болью обжигал лоб. Не было слышно ни звука, только приглушенные капюшоном завывания ветра да мое тяжелое дыхание в маске.
Я добрался до «вороньего гнезда». Его стеклянный смотровой колпак густо порос инеем. Я попытался открыть люк. Заперто. Хэл велел как можно быстрее проникнуть внутрь. Я полез в рюкзак и вытащил небольшой монтажный ломик. Я просунул его под защелку, приналег и почувствовал, что запор поддается. Нагнувшись, чтобы ухватиться за обод люка, я приблизил лицо к колпаку.
Через свободный ото льда кусочек стекла на меня смотрел глаз.
Я вскрикнул и отшатнулся, забрызгав стекло маски слюной и борясь с желанием сорвать ее. Я заставил себя несколько раз глубоко вздохнуть и концом ломика соскреб немного инея со стекла.
Внутри «вороньего гнезда» был моряк, голова его уткнулась в стекло, и лоб примерз к нему. Глаза были широко открыты. Кожа почернела от времени и солнца, но тело полностью сохранилось. Оно ссохлось, и форма висела на нем. Рот был чуть приоткрыт. Одна из иссохших застывших рук сжимала переговорную трубу. Он словно собирался что-то сказать, но помешала внезапная смерть.
Глянув через плечо, я увидел Кейт, осторожно бредущую ко мне. Позади нее Надира уже спустилась на «Гиперион», скоро прибудет Хэл. Нужно открыть люк. Я сдвинул маску и прокричал Кейт, придвинув лицо к самому ее капюшону, чтобы она смогла услышать.
— Там труп!
Я указал на «воронье гнездо», и она кивнула. Потом я снова наклонился и потянул колпак кверху. Кейт помогала. Завизжали петли, посыпался иней, и колпак откинулся. Лоб воздушного моряка с треском отделился от стекла, и тело повалилось вперед, твердое, как манекен. Труп ударился лицом о металлическую задвижку открытого люка, и кусок щеки откололся.
Я взглянул на Кейт, узнать, как она себя чувствует, но ее лицо было полностью скрыто под капюшоном, очками и маской.
Тело надо было убрать, поскольку оно блокировало трап. Я спрыгнул в «воронье гнездо» и начал двигать труп. Это было трудно — он весь обледенел и руки торчали вперед. В какой-то ужасный момент я испугался было, что уроню его и он рассыплется на сотни осколков прямо у меня на глазах.
Но тут вдруг рядом со мной в «вороньем гнезде» очутился Хэл. Он ухватил труп под руки, поднял его и выпихнул из люка на корпус корабля. Прежде чем я успел возразить, Хэл сильным толчком отправил его в бескрайнее голубое небо. Потом уже без всяких затруднений Слейтер начал спускаться по трапу.
