Мы отправились в обратный путь по трапу, потом по изукрашенному льдом килевому мостику, прошли мимо сходного трапа, по которому спускались сюда, протискиваясь между сталактитами. Вскоре мы добрались до короткой лестницы, ведущей на главную пассажирскую палубу, но Хэл провел нас мимо неё, говоря, что мы вернемся сюда потом. Мы проходили мимо расположенных по обе стороны коридора запертых дверей камбуза, буфетной и всяких прочих помещений. Некоторые двери наполовину вмерзли в потоки застывшей воды, и понадобились бы определенные усилия, чтобы отбить их.
Вспарывая тьму лучами пяти фонарей, мы вступили в самое чрево корабля. Грузовые отсеки обычно строят в середине корпуса, по правому и левому борту, чтобы вес поровну распределялся по центру судна. Здесь по обе стороны мостика были сооружены мощные стены, гораздо выше, чем у обычных грузовых трюмов. Они были высотой в два этажа, и не из дерева, а металлические, усеянные заклепками. Они казались несокрушимыми, словно броня линкора.
Хэл остановился. По левую сторону мостика была единственная дверь, сверкающая розовато-лиловым инеем. На ней не было никаких надписей. Посредине красовалась металлическая пластина с ручкой, а под ней — замысловатая округлая замочная скважина.
— Ну вот, — сказал Хэл, — клад найден.
Надира скинула капюшон, чтобы достать из висящего на шее кошелька ключ. Армированная громада двери выглядела вызывающе, как банковское подземное хранилище; вполне можно было поверить, что она заминирована. Я представил себе проволочные оттяжки, вделанные в металл. Надира медленно начала было вставлять ключ, нахмурилась, вытащила его и нагнулась заглянуть в замочную скважину.
— Там лед, — сказала она. — Он не входит.
Дорье достал из рюкзака маленькую паяльную лампу. Голубое пламя вырвалось из её наконечника, и он стал осторожно водить им перед скважиной, стараясь не подносить слишком близко. Тонкая струйка воды вытекла из отверстия и снова замерзла на полпути, не успев добежать до пола.
Надира вставила ключ. Сначала он вроде бы не входил особенно далеко, но тогда она чуть-чуть повернула его, и я услышал лязганье и звяканье мелких металлических деталек. Теперь ключ продвинулся немного дальше. Я понял, что всё это время не дышал. Замок был как серия головоломок, одна за другой, и все их надо было выстроить в один ряд совершенно определенным образом. Покачивая и поворачивая ключ, Надира мало-помалу просовывала его всё дальше, и, когда он уже перестал поддаваться, она медленно повернула его на полный оборот по часовой стрелке. С едва ли не мелодичным звоном все выступы и пружины замка с пощелкиванием и стрекотом вошли в соприкосновение с загадочным ключом. Ключ провернулся полностью, и Надира вскрикнула, потому что его мгновенно вырвало из её пальцев и целиком втянуло в замочную скважину.
На мгновение все затихли.
— Это хорошо или плохо? — спросил наконец я.
— Может, ключ не подошел, — предположила Кейт.
— Не слишком обнадеживающая мысль.
Внутри замка раздалось отчетливое тиканье.
— Бежим! — заорал Хэл.
Но могучий удар в недрах двери сковал нас ужасом. Ключ вылетел из скважины и упал на обледенелый пол. Потом раздалось шипение воздуха, и дверь отворилась, чуть сдвинувшись назад и заскользив вбок вдоль стены.
— Это, — сказала Кейт, — самая нахальная из всех известных мне дверей.
Надира нагнулась и подобрала ключ.
— Вы всё ещё не рады, что я с вами?
Из черного как ночь прямоугольного проема тянуло жутким холодом и плесенью. Я видел, как дрогнули ноздри Дорье. Эту дверь не открывали сорок лет. Что бы ни было за ней, оно сохранилось в целости. Мы были первыми. И мы шагнули внутрь.
Насколько хватало света наших фонарей, ряд за рядом тянулись огромные, десятифутовой высоты, витрины. Их стекла большей частью были покрыты сверкающим льдом, но местами за ними мелькал вдруг кусочек меха или перьев. С обеих стен на нас злобно уставились головы, увенчанные оленьими и всякими прочими рогами. Посреди помещения над витринами возвышались шея и голова жирафа. С потолка свисал скелет какого-то огромного морского животного. Весь трюм занимал музей, с узкими проходами между рядов. И старик Ной не сумел бы впихнуть в свой ковчег столько зверей и птиц.
— Это коллекция Грюнеля, — выдохнула Кейт и тут же кинулась туда, бросаясь от витрины к витрине, соскребая лёд со стекла и светя фонариком внутрь витрин.
— Стоило так стараться, пряча весь этот паршивый хлам под замок с этаким ключом, — проворчал Хэл. Он ожидал увидеть трюм, доверху заполненный битком набитыми сундуками с богатой добычей, и был, конечно, разочарован. Они с Дорье начали обходить трюм, составляя его план и, несомненно, выискивая что-нибудь поценнее звериных чучел.
— Квагга! — услышал я возглас Кейт.
Когда я нашёл её, она зачарованно уставилась на существо, похожее на маленькую уродливую зебру. Голова и шея были нормальные, белые с черными полосками, но всё остальное тело — чисто коричневое.
