На самом деле, ужасно было видеть всех этих мертвых людей, и мой разум вдруг сделался очень практичным и начал думать о них как о предметах, иначе я не смог бы спокойно смотреть на них.
Капитан внезапно дернулся, и я вскрикнул, но это всего лишь повернулось рулевое колесо и толкнуло его окостеневшее тело.
— Это хорошая новость, — отметил Дорье, глядя на вращающийся штурвал.
— Привод руля всё еще работает, — подхватил я, радуясь, что могу сосредоточиться на чем-то конкретном.
— По крайней мере, мы можем управлять им, — сказал Хэл. — Мы больше не будем всецело зависеть от милости ветров. Я сказал Янгбу, что мы, если сумеем, положим «Гиперион» в дрейф. Это даст нам возможность без помех заняться спасением имущества.
— Что значит «положить в дрейф»? — спросила Надира.
— Развернуть корабль по ветру, — объяснил я, — и закрепить руль, чтобы удерживать его на неизменном курсе. — Даже мощности оставшихся четырех двигателей «Саги» хватит, чтобы удержать «Гиперион» под ударами попутного ветра.
Хэл и Дорье бесцеремонно подхватили тело капитана, сдернули его с табурета и прислонили к стене. Хэл взялся за штурвал.
— Посмотрим, как он ходит.
Сорок лет одни лишь ветра управляли «Гиперионом». Теперь он снова обрел рулевого. Очень медленно Слейтер начал вращать штурвал.
— Корабль поворачивает, — сказал я.
Понимая, что Янгбу, оставшийся на «Сагарматхе», должен вторить всем его движениям, Хэл разворачивал «Гиперион» постепенно.
— Вот так нормально. Давайте привяжем его, — сказал он.
Дорье достал из своего рюкзака два мотка веревки, и мы с ним вдвоем закрепили рулевое колесо. «Гиперион» колыхался на ветру, пытаясь повернуться, но руль, которому помогали мощные моторы висящего над головой «Сагарматхи», удерживал его. Нас всё-таки потихоньку сносило, но мы больше не скакали по небу, будто дельфины.
— Теперь гораздо лучше, — отметила Кейт.
Судовые часы остановились в 23.48. Я взглянул на альтиметр: его стеклянный колпак треснул, стрелка застыла на 19 625 футах.
— Они поднялись слишком высоко, — сказал я. — Вот что убило их всех. Это был не мятеж. И не пираты. Все спокойно несли вахту или спали.
— Нет, — возразил Хэл. — Такая высота ещё не смертельна.
— Смертельна, если подняться слишком быстро.
— С чего бы им это делать? — фыркнул Хэл.
— Может, попали в восходящий воздушный поток. Я видел такое на «Бродяге». Если их разом забросило с двух тысяч футов на двадцать тысяч, это могло погубить их.
— Ты имеешь в виду, они замерзли насмерть? — спросила Надира.
— Нет, — ответил я, — они задохнулись задолго до этого. При таком стремительном подъеме у них из легких весь воздух будто выкачали. Они потеряли сознание. Вот почему все на полу. Только капитан сумел чуть-чуть продержаться.
Дорье молча кивнул, соглашаясь.
— Что ж, во всяком случае, эта теория нам подходит, — сказал Хэл. — Надеюсь, что вы правы. Если на корабль не нападали пираты, значит, мы будем первыми, кто опустошит его трюмы. Давайте двигаться.
Командную рубку наполнил звук, ужасно похожий на чей-то шепот.
Мы все оцепенели. Мои глаза метались по телам на полу, я почти ждал, что они сейчас зашевелятся и с треском высвободятся из ледяного плена. Хэл, с невесть откуда взявшимся пистолетом в руке, крутнулся к трапу, который был единственным входом и выходом в рубке. Ни на его ступенях, ни выше, возле люка, никого не было.
— Кто здесь? — крикнул Слейтер.
— Вороньееегнеззззз… — донесся ответ.
На этот раз я уловил, откуда шел звук, и вскрикнул, указывая остальным. Загробный шепот раздавался из обледеневшей решетки на стене рубки. Это был выход переговорной трубы с «вороньим гнездом». Спину мою словно обдало жаром. Я представил себе впередсмотрящего, поднимающего трубку к замерзшим губам, выдавливающего последний шепот из заледеневшего горла. Мы безмолвно уставились на решетку.
— … ессссссссссс, — прошептал голос, и теперь это было не что иное, как шорох мертвого воздуха в переговорной трубе.
— Это просто ветер, — сказала Кейт. — А слышатся голоса.
— Очевидно, — согласился Хэл.
Мы все прочищали горло и коротко, сухо посмеивались и всячески старались показать, что не придаем происшедшему особого значения.
— Вы захватили пистолет, — сказал я Хэлу.
— Всего лишь инструмент для ведения переговоров, — ответил он. — Никогда не знаешь, кто ещё может вдруг объявиться и заявить о своих правах на награду за спасение.
— Посмотрите, — произнесла Кейт. Она стояла у штурманского стола, вглядываясь в толстый слой льда, покрывающий карты. Все пометки были почти полностью уничтожены, но я всё же сумел различить следы очертаний Норвегии и Финляндии и морского побережья России. — Предполагалось, что Грюнель полетит в Америку. Тогда зачем им понадобились карты Скандинавии и России?
— Любопытно, но это не важно, — едва взглянув, бросил Хэл. — Я хочу добраться до трюмов.
