Ребекка рассказала мне всё. Уже год, как их дружба переросла в любовь, а общение - в физическую близость. Это даже возвышало дочь в собственных глазах. Теперь у неё была Фелисити, которую она любила, по её словам, "больше жизни", поэтому противоположный пол её совершенно не интересовал. При этом она не чувствовала себя ущербной и даже гордилось своей необычной связью.
Я был шокирован её признанием. Моя дочь оказалась поклонницей однополых отношений, а Аргентина отнюдь не славится широтой взглядов, как Америка или Европа, так что Ребекке придётся здесь нелегко.
Я успокаивал себя тем, что подобное поведение дочери присуще в той или иной степени всей современной раскрепощенной молодежи. Однако спустя полгода об их чувствах узнала мать Фелисити, ревностная католичка сеньора София. Желая оградить дочь от греховной связи, она со скандалом увезла её в Санта Росу, подальше от моей дочери.
Будучи обеспеченным человеком, я владею несколькими печатными изданиями, телевизионным каналом, двумя радиостанциями и даже модельным агентством. Благодаря своей толерантности и способности балансировать буквально на кончике ножа мне удавалась сохранять своё положение в высшем обществе Аргентины при любой власти. Наш дом часто посещают представители аргентинской богемы - художники, писатели, артисты, журналисты, модели, чьи фотографии украшали обложки самых дорогих журналов, а имена были у всех на слуху.
Я видел свою дочь известной актрисой: зеленоглазая, русоволосая, стройная, с живым темпераментом и приятным голосом. После гимназии дочь перепробовала множество занятий. Я помог ей сняться в нескольких рекламных роликах, выступил спонсором национального песенного конкурса, где Ребекка пару раз выступила как певица. Она долго занималась в студии дизайна модной одежды, пока, наконец, Антонио не помог ей сделать выбор в пользу профессиональной студийной фотографии.
Дочери нравилось делать снимки эффектных аргентинских красавиц, занятых в области высокой моды, на эстраде или в кино. Ребекка отдавала предпочтение исключительно женщинам - ослепительные красавцы, настоящие мачо, её не интересовали. Постепенно изготовление оригинальных портфолио и альбомов для кинопроб стало её постоянным занятием. Ребекка сделалась настоящим мастером портретной съемки, и дочь стали приглашать на фотосессии публичные особы из других стран Латинской Америки - Перу, Чили, Уругвая, Венесуэлы и Гаити.
Это было неплохо, но я считал, что такая творческая натура, как Ребекка, заслуживает лучшей участи. Я ожидал от неё большего и хотел, чтобы лицо моей дочери стало знакомо каждому аргентинцу.
Я решил, что помогу Ребекке стать известной телеведущей, и специально для неё создал ток-шоу для домохозяек, аналогичное тому, которое еженедельно транслировал один из самых популярных телеканалов США. И вот теперь, после нескольких выпусков, завоевавших неплохой рейтинг, она отказывается в нём участвовать.
Ее, видите ли, "бесят эти дурацкие коровы!". Да, они и меня тоже бесят, но что теперь делать? Два миллиона песо выброшено на ветер! Дочь предлагает на роль ведущей свою возлюбленную красотку Фелисити. Ну что ж, стоит попробовать, девчонка действительно хороша!
Герберт: Иван Грозный. Подземелье Кремля, царская Либерея, март 1582 года
А девчонка и правда хороша! - думал я, вспоминая юную Прасковью Годунову, которую ее троюродный дядя Борис показал мне давеча, - глаза огромные, с поволокой, тело налитое - и это в неполные семнадцать-то лет! Но нет, сейчас нельзя - наследник Руси теперь важнее царских прихотей. И пусть царице не достает огня, зато она носит под сердцем царевича, я это доподлинно знаю. Потому главное ныне, чтобы она была покойна.
Удары тяжёлого посоха гулким эхом отдавались от каменного свода подземного лабиринта. Впереди маячила сутулая спина дьяка, под мышкой которого был зажат ларчик с ключами, а в правой руке нещадно чадил масляный факел.
- Не мог загодя светильники разжечь? - я махнул посохом на бронзовые лампы, развешенные вдоль стен на равном расстоянии.
- Помилуй, государь, спешил! Не сообразил, батюшка-царь! - Висковатов, обернувшись, мелко покивал головой.
"Мокриц развел, поганец!", - я снова собрался возмутиться, но откуда-то всплыла мысль, что укорять дьяка уже бессмысленно.
Тяжело ступая по каменному лабиринту, я вспомнил, как вернувшись неделю назад из Александровской слободы, отдал дьяку распоряжение подготовить секретное хранилище для самой большой своей ценности - византийской библиотеки Либереи. Почти три десятка лет я возил библиотеку вместе с царским двором, ибо непомерно дорожил собранием мудрости древних. Она побыла со мной в Коломенском, в Александровой слободе и даже в Вологде. Теперь же пришло время вернуть её на место, в Кремль.
