Либерею привезла в Москву из захваченного турками Константинополя последняя византийская принцесса Софья Палеолог. Бесценные тома и свитки послужили ее приданным, когда она выходила замуж за моего деда, Великого князя Московского Ивана III. Библиотека представляла собой настоящее сокровище, кладезь мудрости десятков и сотен поколений. Специально для строительства под Кремлем секретного тайника-хранилища бесценных фолиантов мой дед пригласил из Италии известного зодчего Аристотеля Фьораванти, который по завершению своей работы пропал неведомым образом. Я надеялся, что сосредоточенные в Либерее знания когда-нибудь помогут мне исцелить свой дух и тело...
Висковатов надавил на отполированную мраморную пластинку, и массивная дубовая дверь под действием спрятанных в стене блоков и противовесов медленно отползла в сторону. Запнувшись о высокий порог, я вслед за дьяком вошел в книгохранилище.
Вдоль стен было рассыпано сено, и я машинально пошевелил его концом посоха, чтобы проверить сухость. Книги и свитки боялись влаги - пергаментные страницы разбухали, письмена растворялись и превращались в мутные чернильные разводы.
Когда я, двадцатилетний царь Всея Руси, впервые попал сюда, моему гневу не было конца и краю. Не знамо по чьей вине, хранилище оказалось в ужасном состоянии. По стенам бурыми цветами расползлась плесень, а чистейший просеянный речной песок, которым был усыпан пол, промок в некоторых местах почти на вершок. Но самым страшным было то, что в библиотеке завелись крысы!
Призвав духовных лиц, я обязал их провести полную перепись библиотеки, а поврежденные экземпляры сложить отдельно, дабы по возможности в будущем восстановить. Зная нерадивость ближних бояр, я решил впредь, выезжая с обозом из Кремля, брать Либерею с собой - целее будет.
Сейчас библиотека насчитывала несколько тысяч драгоценных томов в переплетах из золотых пластин, воловьей кожи, раскрашенного пергамента, инкрустированного драгоценными камнями, с замками и без, с тяжелыми палисандровыми обложками-створками, украшенные перламутром и бронзовыми шнурами-завязками. Были здесь и древние папирусы, прикрепленные к пальмовым шестам длиной около трех локтей, свитки, спрятанные в тубусы с завинчивающимися крышками, книги-малютки размером с мужскую ладонь и гигантские тома весом в полтора пуда.
Висковатов проделал большую работу. Вделанные в стены камеры для книг устлали шелковой тканью, а застеклённые дубовые рамки, служившие дверцами, отполировали и покрыли воском. Сокровища библиотеки были расставлены по местам, в чем я убедился, приоткрыв дверцу одной из ниш. В центре хранилища находился массивный мраморный стол и две мраморные же скамьи с подлокотниками, с торца стола стояло кресло из красного дерева с затейливой резьбой, правого напоминавшее царский трон.
- Сам все сделал или помогал кто?
- Сам, батюшка, все сам, как ты и велел! Ни одна живая душа не знает об этом месте! Кто сам помер, а кого и... - Висковатов потупил глаза.
- За это хвалю! - дьяк поклонился, услышав эти слова от обычно скупого на похвалу государя. Оглядев помещение ещё раз, я не заметил ничего необычного и прикрикнул на стоявшего столбом дьяка:
- Давай показывай, иль забыл, зачем сюда пожаловали?
Мое внимание предельно обострилось. Буквально на мгновение снова став Гербертом, я почувствовал приближение к тайне, которая сможет оказать влияние на мою последующую жизнь.
Висковатов открыл шкатулку и показал ключ, отличавшийся от остальных длинной ножкой с двойной, фигурно вырезанной бородкой.
- Где нашел? - я подцепил диковину длинным ногтем.
- А вот, государь, как приказал ты привести всё в порядок, стал я ветхие книги просматривать, те, что ты с собой не брал, и нашёл среди них записи италийские, - дьяк взял со стола малую стопку пожелтевших пергаментных листков, прошитых кожаным шнурком.
Поднеся их вплотную к глазам, я разглядел внизу первой страницы, под начертанным планом книжного хранилища, написанную латынью подпись архитектора - "Ридолфо Аристотеле Фьораванти".
Дьяк продолжал: - Видишь, государь, стена тут зачернена пером, а под ней крестик малый - так то не крестик, а ключ! Этот самый, что оставался не знамо от чего. Стал я все камеры оглядывать, под одной и скважина сыскалась.
Подойдя к стене за креслом, Висковатов вставил ключ в едва видимое отверстие и повернул его. Рядом с крайней камерой в стене образовалась ниша - я не успел заметить, повернулся ли закрывавший ее камень, или просто исчез.
Дьяк зажег стенную лампу, и я невольно прикрыл глаза - в нише, на подстилке из синего рытого бархата, покоился древний Свиток. Я подступил ближе и обеими руками достал диковину. Свет упал на нее, и в руках будто вспыхнул зеленый костер.
