– Бэ! – адмирал потянул из воротника микрофон. – А ты, Иветта, на самом деле редкостная дура. Будь я тебе отцом, всыпал бы по первое число! Завела себе мужика с богатым прошлым – так береги его! А этот… Откуда он только взялся на мою голову, отставной сумасшедший и бывший уголовник! Где мне его теперь искать, а?! Тонкая и ранимая натура, чтоб ему ни дна, ни покрышки… А если он загнулся там? Сутки прошли уже!
Ива надулась, сунула руки в карманы и демонстративно встала к адмиралу спиной.
– Боровский! – рявкнул адмирал. – Внимание! Всех, кто может стоять на ногах, поднимай! И в корму! Обшарить все закоулки, куда пролезет человек! В каждую дырку заглянуть! Вдруг он сознание потерял, или ещё чего… Обязательно в «лапах» посмотри, может, он там валяется!
– Кто?! – обалдело спросил Боровский.
– Да лейтенант Вернер, мать его!!! – заорал Рашен.
Некоторое время Боровский молчал, осмысливая происходящее.
– Это, конечно, совершенно не моё дело, – начал он, – но мне кажется…
– Вы-пол-нять! – пролаял Рашен и переключился на другую волну. Сделал несколько глубоких вдохов, чтобы привести нервы в порядок, и сказал уже гораздо спокойнее:
– Успенский вызывает де Вилье. Ответьте, Виктор. Срочное дело.
– Ну? – отозвался староста.
– У вас там моих людей, случаем, нет?
– Пока не видел. А хорошая идея! – обрадовался де Вилье. – Я как раз думаю, чего они у вас в лагере без дела болтаются. А мне…
– Виктор, я серьёзно.
– Да вроде нет.
– А не замечали никого?
– Что, дезертиры?
– Не совсем. Просто мог уйти погулять один деятель. Вы его помните, Andrey. Лохматый такой, с хвостом.
– И с рогами… Нет, командир, не было его здесь.
– А где доктор Ллойд?
– Да вечером ещё сел на свою таратайку и в Новгород укатил. Резко так, я даже удивился. Вроде какая-то идея его осенила. Сами понимаете – учёный, что с него возьмёшь…
– Та-ак… – протянул Рашен. – Ну спасибо, Виктор.
– Людей-то дадите?
– Да какие это люди – инвалидная команда. Не могу пока, болеют все. До свидания.
Ива, поджав губы, прохаживалась вдоль берега туда-сюда. Рация у неё в кармане тихо бурчала на разные голоса. Это дежурная вахта, облачившись в скафандры, чтобы не подцепить лишний рентген, прочёсывала корму «Тушканчика».
– Новгород… – вздохнул адмирал. – Не поеду. Надоело мне здесь.
– Что так? – сухо поинтересовалась Ива.
– Не знаю. Противные какие-то места.
– Совесть мучает? – невесело усмехнулась Ива.
– Да с чего ты взяла? – окрысился адмирал. – Кто ты вообще такая?! Нет у меня совести и не было никогда! Я адмирал, ясно?!
Он повернулся и, спотыкаясь, зашагал к лагерю, что-то злобно бормоча себе под нос. Остановился на полпути и через плечо бросил на Иву сумрачный взгляд.
– Ты за ним поедешь! – крикнул он. – Именно ты! Как подлечишься, тут же бери катер и лети! Сама его прошляпила, сама ищи теперь! Всё! И отстаньте вы от меня со своими проблемами! Задолбали! Вот, читай! Наслаждайся! – он швырнул под ноги густо исписанную белую тряпку. – Ранимый он, видите ли… Да он просто дурак! И-ди-от! Неврастеник!
Ива вынула руки из карманов и почти бегом кинулась подбирать письмо.
– «Лучший экипаж Солнечной!» – разорялся вдалеке адмирал. – Негодяи! Кровопийцы! Смерти моей хотите, да?!
Когда Ива дочитала письмо до конца, фигура адмирала давно затерялась среди лагерных палаток. Но всё равно слышно было, как он там орёт на подчинённых. И голос его показался Иве уже не таким злобным, как несколько минут назад.
– Её любовь ко мне велика… – негромко повторила Ива строку из письма. – Милый Энди! Ты сам не знаешь, как ты прав…
На орбитальной станции капитан Причер весь извёлся, ожидая шаттл с Кляксы. Его так и подмывало зайти в сортир, отстегнуть протез, вытащить заветную флягу и как следует вмазать. Когда объявили, что шаттл задерживается, капитан с облегчением вздохнул и почти бегом припустил выполнять задуманное. Тут-то его и окликнул знакомый голос.
Причер неохотно оглянулся. Капитан сохранил характерные бронебойные повадки, с головой выдающие офицера десантного подразделения, только вот знаки различия у него теперь были совсем не те, что прежде, а на шее предательски светился белый воротничок.
