– Ну-ну, – хмыкнул официант. – Мне-то что, моё дело маленькое, подай-принеси. Только старший говорит, если увижу среди русских мичмана Харитонова, вызову полицаев мгновенно. Старший нервничает очень с тех пор, как тут лейтенант Мерфи погулял. Так что учтите, господа офицеры, я вас чисто из уважения предупредил.
– Уважение – это правильно, – сообщил Воровский.
– К вам не относится, – тихонько буркнул официант и испарился.
– Чего он там булькнул? – Кронштейн проводил официанта тяжёлым взглядом. – Наверняка гадость какую-нибудь. А действительно, Причер! Давайте-ка ещё по одной дёрнем – и на нашу коробку? Экскурсию вам устроим.
– А мне потом обоих на себе тащить? – оживился Воровский. – По сто двадцать кэгэ на каждое плечо? Или ты грыжу вправлять умеешь?
– Ерунда, вахтенных матросиков позовёшь. – Кронштейн достал флягу. – Ну-с, готовьте посуду, святой отец.
Причер отпил немного пива, двинул бокал к Кронштейну и с интересом спросил:
– Вы каждый раз, вернувшись из похода, так лихо керосините?
– И в промежутках тоже. А как без этого? Страшно же. Вы бы видели, Причер, какая гадость оранжевый планктон. Ты его напалмом херачишь, а он тебе в это время борта прогрызает. Допустим, «Тревога» ему не по зубам, не какая-нибудь банка консервная американская, но всё равно каждый раз оторопь берёт. Я вам так скажу, Причер, – Кронштейн подвинул капеллану бокал с адской смесью и заглянул прямо в глаза. – Если б меня попросили это сволочное явление природы охарактеризовать, я бы назвал его «желчь планеты». Мы на море не с планктоном боремся, Причер. Мы со всей Кляксой воюем. Разгоняем ейную кислую отрыжку. Которая если до базы доползёт, выжжет тут всё начисто.
– Тэйлор тоже говорит, что не мы от джунглей защищаемся, а они от нас, – вздохнул капеллан, принимая бокал.
– А вот я… – вступил прапорщик Воровский. Причер и Кронштейн будто по команде оба к нему повернулись – от неожиданности. – А я тут на днях видел бабу с во-от такими сиськами!
И победно оглядел собеседников.
Кронштейн помотал головой, будто отгоняя назойливую галлюцинацию.
– Никак не привыкну, – сказал он. – Каждый раз он меня подлавливает. Расслабься, Майкл, всё нормально. Всё под контролем. Отдыхай. Так что там насчёт джунглей, святой отец? Ах, да. Не мы от них, а они от нас?.. Ничего удивительного – все умные люди так говорят, Причер. Batiushka наш корабельный то же самое утверждал, пока не снюхался. Отличный был мужик, как-то упустил я его…
– Снюхался?..
– Угу. Он, бедняга, когда понял, чего мы тут наколбасили, пошёл к адмиралу. Сами понимаете, безрезультатно. Начал по своему начальству депеши слать. Те – разберёмся, мол, служи пока. И тишина. Он с горя депресснул и вместо того чтобы со мной пообщаться, начал втихаря гулять по открытой палубе без маски. Нюхнёт свежего морского воздуха, и вроде легче ему. А я как-то поздно догадался, что происходит, – у него уже зрачки были во весь глаз. Ну, и пошел наш batiushka на списание. Дома лечится сейчас. Давайте-ка, Причер, употребим. Есть тост. За укляксенных Кляксой на фиг. За всех, кому этот мир отомстил. За лучших из нас. Потому что сволочь разная живёт тут, богатеет, ни о чём не задумывается и в ус не дует, а нормальных военных совесть зажирает почище всякого планктона.
– Хватит, Эйб, – попросил капеллан. – Не грузите меня хотя бы сегодня. Я и так вкопался в здешние проблемы по самые по уши. Давайте выпьем, как полагается, за память тех, кто не вернётся домой. Я, например, пью за первый разведвзвод.
– Ладно, – согласился Кронштейн. – У нас тоже… хватает. Тогда не чокаясь. Ну!..
Они выпили, за столиком воцарилось молчание – каждый что-то вспоминал, – и Причер вдруг понял: сидят они на островке спокойствия посреди океана буйного веселья. В баре стоял невообразимый гвалт, ревела музыка, кто-то возле стойки отплясывал нечто экзотическое, облаками плавал табачный дым… И женщины тут были, ярко одетые и накрашенные, попавшие в офицерский бар непонятно как, против всех правил – им полагалось находиться на рабочем месте, в борделе, – но господа офицеры, видимо, давно похерили разные заскорузлые правила, которые просто глупо соблюдать на неправильной планете, где по небу летают крокодилы, а море испаряется галлюциногенами… Бар обрушился на Причера и крепко придавил. Оказалось, что Кронштейн и его меланхоличный приятель занимали на самом деле очень много места и до этой минуты будто стеной отгораживали капеллана от всего лишнего.
– Давайте и правда к нам, Причер, – сказал Кронштейн, который вовсе не задумался, а внимательно за капелланом наблюдал. – Часика на два-три. Потом вернёмся. А то сейчас Тэйлор заявится со своими. Пускай он без вашего участия напразднуется вдосталь, подустанет – а тут и вы. Тяпнете с ним по стакану, и все дела. Ага? Я же вижу – хреново вам здесь.
– Наверное, так будет лучше, – кивнул Причер. – Хоть посмотрю на эту вашу… коробку.
