– Вы уясните, святой отец, простую вещь. Средний американец до сих пор сжигает за год в три раза больше топлива, чем немец. И в пять раз больше, чем русский. Всем миром вас пытаются от этого раздолбайства отучить – фиг чего выходит. Поэтому вы ничего беречь не умеете. И о последствиях думать не научились. Как дети, право слово, поломалась игрушка – на помойку её, папа новую купит. Естественно, зачем вашим зенитчикам руки мыть – ну слопает ржавка батарею к херам… Ну пролетят крокодилы, засрут всю базу. Ну, микрофлора из крокодильего дерьма в бетон впитается. Зато солдатам будет чем заняться – химией эту микрофлору глушить. А химии у нас тоже вагон, двести бочек! У нас всего до жопы! У нас только с нормальными взрослыми мужиками дефицит образовался – на всю базу от силы десяток человек, спасибо, на днях ещё одного прислали, некоего Причера… А остальные, блин, подростки. Так, пацанва. Стрелять-то научились, только соображать не научатся вообще никогда. Поэтому у вас, Причер – вы уж меня извините, – жуткий бардак, неорганизованность, бездумное разбазаривание всего, что под руку подвернётся, и, простите великодушно, такое бесстыдное воровство, какого, наверное, даже в итальянской армии нет!
«Если нужно что-то спереть или, наоборот, промотать и разбазарить – зови русского», – вспомнил капеллан пренебрежительную фразу полковника. «Похоже, мне настала пора, как говорит Кронштейн, избавляться от груза стереотипов. Только вот чего они с писателями своими вытворяют – такого модернизма я всё равно не понимаю».
– Зато у нас писатели свободные люди, – огрызнулся Причер.
– У нас тоже свободные. Далеко не все такие, как Майкл, – прикормленные. Но, поверьте мне, почти все хотят такими стать. Чтобы предлагать читателю качественный продукт и иметь благодаря этому устойчивые продажи. Ведь сами посудите – лучше всего отражают действительность специалисты в узких областях!
– То есть?
– Ну возьмите, например, этого вашего американского классика, как его… Буховский? Быковский? Который писал исключительно про алкоголизм и трах с уродливыми бабами. Так он, между прочим, знал, о чём пишет. Всю жизнь тренировался. Поэтому и вышло так убедительно.
Капеллан представил себе, какая у американского классика была нелёгкая судьба, и прямо-таки затосковал.
– А кому хочется, чтобы о сфере его жизненных интересов писали ерунду? – разорялся Кронштейн. – Из-за этого профессиональные сообщества и поддерживают своих авторов. И потом, вы не думайте, что всё зарегламентировано. Просто есть литература, рассчитанная… да хотя бы на психиатров. Там все жанры, от маньячного боевика до женского романа, но это пишут наши люди! Коллеги, из бывших или до сих пор практикующих – и конечно, психиатры читают именно их. Потому что если уж обрисован сумасшедший эротоман, так он правильный сумасшедший. А если описан нормальный человек, так он не полный идиот. И ты не будешь хихикать над ошибками автора и впечатление от книги получишь хорошее, на все заплаченные деньги. Наш Майкл, например, вообще фантаст. Но фантастику писал специальную, для полицейских. А теперь, вот, для военных.
– И как его на Кляксу занесло?
– Прикомандировали, – сказал Кронштейн просто, будто о чём-то разумеющемся, Причер даже невольно поёжился. – От Главного Имперского Политуправления. Чтобы впечатлений набирался. Ну, он тут пообжился слегка, в пару рейдов сходил, а потом спрашивает адмирала – чего это я морфлот объедаю? Вон, у вас начальник гауптвахты до сих пор не назначен… Адмирал-то поначалу и не задумывался о киче – на фига она нам? – но здесь обстановка такая разлагающая оказалась… Сами посудите, в открытом море из люка высунулся – через пять минут уже поддатый, а через пятнадцать вообще в дугу! Так что сажать в холодную нашлось кого, и с каждым днём всё больше. Надо было офицера с боевого дежурства снимать и на это непутёвое хозяйство ставить. А тут Майкл сам предложил. Адмирал его на радостях прямо расцеловал. Ну что, рассеял я ваши сомнения?
– Насчёт сомнений – не очень, – признался капеллан, – но хоть какая-то логика появилась. А то я и вправду решил, что фильтр подтравливает. Но до чего же чисто в порту! И как аккуратно всё! Жаль, я обстановку на плавучем космодроме спьяну не разглядел, меня «эм-пи» уже ждали, скрутили тут же и в катер…
– Ржавеет ваш космодром, вот и вся обстановка. Скоро развалится.
– Пессимист вы, Эйб, – вздохнул Причер. – И националист оголтелый. Что не в России сделано, всё хрупкое и разваливается…
– А кто не русский, тот дурак! – крикнул издали, уже с портовой «стенки», Воровский, который по своему обыкновению молча подслушивал. – Эй, такси! Троих до борта!
