– Никогда! – отмахнулся Воровский.
– Ну, точно гуляем! – их догнал Кронштейн. – Есть добро от вахтенного офицера на психоактивные действия. И не беспокойтесь, Причер, мы вас своевременно вернём в кабак.
– Слушайте, Эйб, ваш юродивый приятель додумался сказать пилоту, что я из контрразведки!
– А разве это не так? – прищурился Кронштейн. Совершенно непонятно было, шутит он или нет.
– И вовсе я не юродивый, – обиделся Воровский.
Причер на секунду задумался, потом вознёс глаза к небу, испросил у него снисхождения к этим несчастным и успокоился. Впереди маячил люк в стене, рядом с ним блестела ярко начищенная табличка.
– Момент, – сказал Кронштейн, возясь с задрайками люка.
Причер шагнул к табличке – это оказалась памятная доска с надписью на трёх языках.
«17 мая 24…1 года, – прочёл капеллан, – здесь при попытке спасти утопающего судового библиотекаря старшего матроса Семецкого трагически погиб водолаз Лукьяйнен».
Причер оглянулся. Ничего в окружающем безумном мире не изменилось. До борта «Тревоги» по-прежнему было верных сто ярдов.
– Господин полковник, капитан Службы поддержки Причер по вашему приказанию…
– Присаживайтесь, святой отец.
Причер осторожно сел. Даже на второй день после воскресного загула у него слегка прихрамывало чувство равновесия. Да и некоторые другие чувства тоже. А совесть, та просто болела, как ушибленная.
Полковник, небрежно пощёлкивая клавишами, глядел в монитор. Какие-то документы он там перелистывал. «Может, личное дело моё раздобыл? – подумал капеллан. – Нет, вряд ли. Даже в Службе поддержки на военных священников есть только короткие справки с самыми общими данными. А главный мой файл, который в канцелярии Министерства Обороны, он по форме «ноль» закрыт, с того самого дня, как я записался на курсы общевойсковых капелланов. Пастве не положено знать о пастыре больше, чем он сам захочет рассказать».
– Не вижу, – сказал полковник, не отрываясь от монитора. – Нет, не вижу. А, святой отец?..
– Простите, сэр?
– Плана мероприятий не вижу. Обедать уже пора, а плана нет.
Причер счёл за лучшее промолчать. Только лицом выразил глубокое сочувствие проблемам господина полковника.
– Все подразделения и службы подали еженедельные планы мероприятий согласно установленному распорядку, – гнул своё полковник. – И теперь мы знаем, чем они будут заниматься. Вот, глядите. У тыла полная инвентаризация. Ха-ха. Ну-ну… У связи профилактика главного передатчика, частичная перекладка кабелей и диагностика спутниковых стволов. Разведка – два тренировочных полевых выхода в условиях максимально приближённых… М-да, куда уж максимальней.
«Два тренировочных выхода? Это как понимать? – мысленно поразился капеллан. – Однако, занятная у господина полковника бухгалтерия. О-о, кажется, я понимаю. По документам база сейчас в режиме пассивной обороны. Положение вроде и сложное, но оно ни в коем случае не должно выглядеть катастрофическим. Хотел бы я поглядеть, как оформлен погибший разведвзвод».
– Пехота и артиллерия – совместные учебные стрельбы ежедневно. Военная полиция – беседы со злостными нарушителями и три внеплановые ночные облавы… – тут полковник на миг отвернулся от монитора и коротко глянул в сторону Причера. – Ночные. Три. Ну, а ПВО будет ремонтировать вторую зенитную батарею…
– Чего там ремонтировать, когда батарею ржавка съела, – ляпнул Причер не подумавши. – Чистой воды очковтирательство.
– Вот как! – восхитился полковник, снова утыкаясь в монитор. – Ну надо же! А я-то думал… Святой отец, простите за нескромный вопрос, сколько лет вы в армии?
– Семнадцать, – ответил Причер недоумённо. – Если не считать кадетского…
– У-у… Это сколько же вам годков-то?
В душе Причера вскипело агрессивное и неукротимое желание немедленно проявить грубость и нетактичное поведение к старшему по званию, но внешне он остался невозмутим и кротко сообщил:
– Тридцать два, сэр.
На самом деле капеллану уже исполнилось тридцать три, но в ответ должна была раздаться идиотски глубокомысленная фраза «О! Возраст Христа!», а этого маразма Причер страсть как не любил.
– А разве не тридцать три? – удивился полковник.
– Никак нет, тридцать два, сэр, – сказал Причер, мысленно завязывая узелок на память: два раза в глаза человеку нагло соврал – отмолить сегодня же по всей строгости.
– М-да, до возраста Христа пока ещё недотянули…
«Кретин, – подумал капеллан. – Но главное – что за вожжа тебе под хвост попала? Наверное, русскому адмиралу в карты проиграл…»
– Взрослый дядя, офицер… – нудил полковник. – Военный до мозга костей. Сам всё знает, сам всё делает, никакого контроля за ним не требуется. А плана мероприятий – нету. Это как же понимать, господин капитан?
Причер наконец-то ощутил некоторое облегчение и расправил плечи. Командир всего-навсего хотел получить от него дурацкую, ни к чему не обязывающую писульку. Но в том-то и дело, что подавать её капеллан действительно не был обязан.
– Простите, сэр, – сказал он осторожно, – но ведь священник приписан к базе, и не более того. У меня своё начальство. И я ему как положено…
