– Да если честно, родители всё устроили, – усмехнулся Причер. – Когда меня по инвалидности списали. Я мог, конечно, на штабную работу пойти, но это был дохлый номер – характером не вышел, манеры неподходящие, и вообще закалка не та. Короче, засел дома. Пенсию изничтожаю и душу свою заодно. Пью, в общем.
– Пошёл по-русски, – напомнил прапорщик.
– Да уж. Как вспомню, до сих пор стыдно. Ко мне иногда мама заезжала, старалась поддержать, а я каждый раз то в слезах, то в блевотине… Фу. Ну, мама не выдержала, рассказала отцу, как я загибаюсь. Тот пошёл в отдел условно годного резерва, треснул кулаком по столу: что же вы, говорит, сволочи, делаете?! Мальчишка всего себя армии отдал, а вы, раз ему какая-то падла ногу откусила, – капитана в зубы и на пенсию? Хотите, чтобы он в двадцать семь лет спился и руки на себя наложил?.. Кстати, недалёк был от истины. Я совсем вкус к жизни утратил. Поначалу Господа молил: подскажи что-нибудь, укрепи, помоги, – только без толку. Чересчур себя жалел, Господь таких не слушает. Чтобы получать свыше ответы, нужно грамотно ставить вопросы. «Милый Боженька, почему так херово жить без ноги и не отрастишь ли ты мне новую?!» – это не вопрос, а розовые сопли атеиста.
– А как правильно? – мягко спросил Воровский.
– Хм… Сказал же Моисей: «Избери себе жизнь, чтобы жить».
– Это вопрос?
– Это ответ. Ну и, короче, в один прекрасный день приходит ко мне папуля. Заявляется ни свет ни заря, да ка-ак начнет костылём бутылки колошматить! Не признаёт расхлябанности в людях, одно слово – генерал. Спасибо меня не отдубасил, вспомнил, наверное, что с инвалидами воевать нехорошо, и вообще, солдат ребёнка не обидит. Бар разнёс и ушёл. Только я успел за пивом смотаться, гляжу – сообщение, вызов в штаб Службы поддержки. А там: опыт работы с личным составом? Ну, имеется… По общей психологии зачем курс прослушал? Так командиру полезно… Чем вообще занят? Бухаю… Назад в армию хочешь? Есть вакансия на ускоренных курсах полевого капеллана. Если святые отцы решат, что годен, шесть месяцев отучишься, и в строй. Я говорю: ребята, да какой из меня капеллан?! Мне в ответ: не придуривайся, священники, с которыми ты служил, подтверждают – нормальный падре хреновнёй занимается, десантника изображает. И особисты тебя рекомендуют крайне положительно… Вот, собственно, и вся история. Уфф… Знаете, Воровский, а вы умеете правильно слушать. Вовлечённо. Прямо исповедник. То-то я заливаюсь…
На слове «заливаюсь» глаза капеллана обратились к канистре – видимо, рефлекторно.
– Интересная у вас профессия, – задумчиво произнёс Воровский. – В ней совмещаются элементы служения и власти. Очень похоже на литературу, если, конечно, относиться к ней серьёзно. Допустим, падре, достанься вам это самое бессмертие – вы бы так и остались священником?
– Я был бы должен, – сказал Причер убеждённо. – Вы не представляете, что начнётся, если креатин действительно окажется эликсиром жизни. Бессмертие – такая адская вещь…
– Не очень укладывается в церковные догмы?
– Дело не в догмах вообще. Тут сложнее во сто крат. Не вредно ли физическое бессмертие душе – вот в чём проблема. Расскажу как-нибудь. Просто это долгий разговор, целая…
– Проповедь, а? Ну и закатите проповедь.
«Кто-то мне это уже говорил, – вспомнил Причер. – Только кто именно?»
– Чтобы люди знали вашу точку зрения, – продолжал Воровский. – А то чего вы мучаетесь в одиночку. Пусть у них тоже ёжики под черепом побегают.
– Дельная мысль, – согласился капеллан. – Я подумаю.
– Адская штука, говорите? – похоже, Воровский сейчас размышлял вслух. – И вправду, есть в бессмертии какая-то бесовщина. Повторяю, я не религиозен. Но чует моё сердце, что вечность рано или поздно убивает. В общем, на бессмертии я не настаиваю. Однако зачем мне подошла бы очень-очень долгая жизнь – предполагаю. Интересно вам?
– Давайте уж, – согласился Причер обречённо. – Хоть умного человека послушаю. Задолбали дураки – прости, Господи!
