– Рыжеватый такой отсвет, – подсказал Кронштейн. – Если сами не заметите, так поверьте моряку: у меня на него глаз набит. Планктончик… Кушаньки захотел, родимый.
Причер с хрустом почесал затылок.
– И сколько ещё?.. – спросил он.
– Часа полтора. К сожалению, пляж узкий и эта дрянь легко учует джунгли. Значит, минут за пятнадцать-двадцать она до них доползёт – незабываемое зрелище, уверяю вас, просто свихнуться можно от ужаса, у нас человек десять… М-да… Ну и начнет вгрызаться. На километр, а то и на два. Нажрётся, к вечеру откатится в море.
– От машины что-нибудь останется? – деловито спросил Причер.
Кронштейн усмехнулся, но всё-таки постучал костяшками пальцев по капоту амфибии.
– Сомневаюсь. Видели, у «Тревоги» борта в лохмотьях? Это же планктон, он тупой. Пока сообразит, что жуёт несъедобное, пока отвалится – миллиметра два обшивки на фиг. А местами и все пять…
– Вот это плохо, Эйб. Допустим, волну планктона мы пересидим в джунглях. Но если разъест машину, спасателям будет труднее искать нас.
– Я так и знал, что вы это скажете, – Кронштейн печально кивнул.
– А что я сказал? – в очередной раз удивился Причер.
– Вы хоть представляете себе, что это значит: прятаться в джунглях? Вы не поняли ещё, что мы между Сциллой и Харибдой? Там же зверьё. Нас через минуту слопают.
– Зато не больно, – отрезал Причер. – Хрясь – и готов. Между прочим, зверьё тоже жить хочет. Оно будет уходить от границы планктона вглубь леса, и мы вслед за ним. На безопасном расстоянии и от Сциллы, и от Харибды.
– Не знаю, как насчёт Сциллы, а Харибда, – Кронштейн ткнул пальцем в море, – иногда выбрасывает такие э-э… протуберанцы метров на сто. Мы когда в последний раз гоняли эту дрянь, несколько отстреленных кусков вынесло под самый борт – почему его и поело. Так вот, неожиданно планктон учуял на полубаке наблюдателя и прыгнул вверх. Дохаркнуло почти до мостика, а парня вообще с головой накрыло. Я потом бедного матросика полвахты спиртом отпаивал…
– Значит, уйдём ещё глубже, – философски рассудил капеллан. – И вообще, Эйб, вы меня утомили своим нытьём. А ещё моряк! Разнюнились как баба, честное слово!
– А что делать-то? Господу вашему ненаглядному хвалу возносить?
– Сказано было, Господа – отставить! Что делать… Сухопутные войска слушать, ясно? Джунглей он, видите ли, испугался… Русский моряк! Гроза всего, что шевелится! Тьфу! Салага вы и дристун, капитан-лейтенант Кронштейн, вот кто!
– Спасибо на добром слове, отче, – вяло сказал Кронштейн. – Сто херов вам в рот и якорь в сраку…
– Что-что? – переспросил капеллан с деланой небрежностью. Он уже перебрался через борт обратно в машину и теперь возился с задним сиденьем.
Кронштейн подумал и сказал:
– Нелепое стечение обстоятельств… Так и гибнет цвет офицерства. Какие только гады морские ни разевали пасть на старину Кронштейна – кто бы мог подумать, что суждено ему в итоге быть сожранным распоясавшейся биомассой…
– Нас с вами это не касается, – отрезал Причер. Он наконец-то откинул диван, и взору его открылся солидного объёма рундук. – Мы не цвет офицерства. Мы в лучшем случае перегной. Та-ак… Вот уроды!
– Это точно, – согласился Кронштейн. – Уроды мы с вами, отче.
Из кормового отсека донесся утробный рык. Кронштейн вяло оглянулся. Причер сидел на корточках возле откинутого сиденья, вполоборота к психиатру, и строил опухшим с похмелья лицом страшные гримасы. Казалось, Кронштейн окончит свой жизненный путь в зубах не какой-то там биомассы, а вполне конкретного военнослужащего.
– Извините, Джон, – сказал Кронштейн. – Но я просто выхода не вижу. Хоть под занавес немного поплакаться… Мне ведь профессия расслабляться не даёт. Психиатру надобно быть свежу и оптимистичну.
– Капитан-лейтенант Кронштейн, – процедил Причер сквозь зубы. – Слушайте приказ. Боевой приказ. Десять минут вам на приведение нервов в состояние, предусмотренное Уставом. После чего подгонка снаряжения – и делай как я. Выполняйте.
– Что подгонять-то? Стакан гранёный?
Вместо ответа Кронштейн схлопотал чем-то увесистым по физиономии, свалился с капота и пропал из виду.
– Ого! – удивился он, валяясь на песке и разглядывая, чем же его так приложили. Это оказался плоский заплечный ранец камуфляжной расцветки. – Что за снасть такая? Откуда?
– Откуда, откуда… – донеслось из машины. – Я же говорю, уроды! Здесь должно быть штатно полных четыре комплекта. А в наличии только два, и оружия нет. Если выберусь…
– …и брошу пить… – подсказал Кронштейн, садясь и потирая ушибленное лицо.
– …то за четыре разбазаренных бластера кто-то мне ответит! – пообещал капеллан. – А ракетница сигнальная? Ну зачем, ну на хрена?!
– Элементарно, – сообщил Кронштейн. – Это ж армия, Причер. Полковник на смотрах только свою машину не проверяет. Из неё и надо красть.
– Вы хотите сказать… – Причер высунулся из-за борта и поглядел на Кронштейна с неподдельным изумлением. – Быть такого не может.
– Да его это машина, его. Сами посмотрите, там написано.
Причер не поверил, выбрался наружу, обошёл машину с тыла и замер. На корме было нацарапано: «Полковнику никто не пишет».
