– А вы так, в одном белье сюда и приплыли? – невинным тоном поинтересовался Причер, глядя на психиатра, сокрушённо обдирающего с себя лохмотья русской военно-морской традиции.
– Фуражка ещё в машине валяется, – сквозь зубы процедил Кронштейн.
– Ну-ну… – Причер встал и полез в машину за вторым ранцем.
– Чего «ну-ну»? Сходите разок в поход на планктон, будете тогда объяснять русскому моряку, как ему себя вести в увольнении на берег…
– Ладно, не обижайтесь. Кстати, планктон уже хорошо видно. Долго ещё?
Кронштейн обернулся к морю.
– Около часа.
Сплюнул и, кряхтя, принялся запихиваться в «выживалку». На поверку это оказался не комбинезон, а почти скафандр, и Кронштейн моментально в нём запутался.
– Помогите, а? – попросил он миролюбиво.
На утряхивание Кронштейна, застёгивание, обхлопывание и временами даже взбалтывание за шкирку ушло минут пять.
– Теперь берёте себя за яйца! – командовал Причер. – Куда полезли?! Не буквально же! За излишек в паху. Так, подобрали. Стойте, я вам плечи дёрну. Тихо, это не больно. Живот втяните хоть самую малость. Стопу в подпятник уприте. Яйца на месте? Не эти, настоящие. Там обжать должно – мягко, но уверенно. Нечего ржать. Голову откиньте немного…
– Да ладно, Причер… – ныл Кронштейн. – Да хватит уже, нормально всё… Ой, щекотно! Ой, не надо!
– Ещё как надо! Теперь стойте не шевелясь. – Причер что-то на поясе комбинезона дёрнул, и «выживалка», до этого пухлая и мятая, свисающая комьями, вдруг преобразилась.
– Ого! – сказал Кронштейн, прислушиваясь к ощущениям. Он даже глаза прикрыл. – Вау!
Теперь на психиатре сидело как влитое камуфляжное одеяние, сплошь в карманчиках с зализанными клапанами. Незащищёнными остались только лицо и кисти рук. Грузный и, чего греха таить, не по-военному рыхлый Кронштейн неожиданно приобрёл вполне подтянутый и даже местами боевой вид.
– Комфортно? – спросил Причер, невольно улыбаясь.
– Супер! Прямо как в нашем походном скафандре. Даже лучше.
– Ха, ещё бы! Вы же этот скафандр с натовской выживалки сдули внаглую. Один в один. Только он у вас движения сковывает, тяжелее раза в полтора и шьётся на фиксированный размер.
– Только он у нас ещё пулю держит, – огрызнулся Кронштейн. – И дешевле вдвое.
– Это если по себестоимости.
– Чего по себестоимости? Откуда вы знаете? Пулю он тоже по себестоимости держит? Бронебойную четырнадцать и шесть на ста метрах?..
– Ой, не могу! «Кувалду» он держит! Ой, мама, помираю! Эйб, в вас когда-нибудь из «кувалды» стреляли?
– В меня из такого стреляли, что вам и не снилось!
– Это из чего же?!
– Не скажу! – отрезал Кронштейн и задрал нос.
– Из бластера в вас стреляли. Точнёхонько в голову, – заключил Причер. – Ладно, вот перчатки, сами подгоните, тот же принцип. А тут, в нагрудном, карта. Изучите её быстренько.
– Чего карта? – хмуро спросил Кронштейн, надевая перчатки.
– Чего в карманах лежит. – Причер мигом сбросил мятую «парадку» и бельё, расстегнул свой ранец, вытряхнул комбинезон и принялся сноровисто одеваться. Даже протез ему не мешал нисколечко. Видно было, что этот человек в «выживалке» если и не родился, то много времени провёл. На всё про всё у него ушла положенная по Уставу минута.
Кронштейн делал вид, что сосредоточенно читает карту, а на самом деле подглядывал.
– А гадить как? – спросил он вдруг.
– Там всё расстёгивается. – Причер нагнулся, подобрал свой парадный китель, с откровенным сожалением его оглядел и начал обдирать многочисленные значки, нашивки и орденские планки.
– А потом, что, снова подгонять?
– Зачем? – удивился Причер. – Она же вас запомнила, выживалка-то. Подгоняются каждый раз заново только ботинки, иначе уж больно неудобно. Видели, там отдельные клапаны есть?
– Ну все у них предусмотрено… – буркнул Кронштейн себе под нос.
– …у вероятных противников, – ласково подсказал капеллан.
– Я этого не говорил. Это Воровский говорил.
– Извините, Эйб, именно вы. Прапорщику Воровскому никто не противник, он с гранатой в кармане ходит. Между прочим, вы не интересовались – зачем она ему?
– Похмеляться, – хмуро сказал Кронштейн.
– Э-э… Извините, не понял.
– Да что вы всё извиняетесь… Граната – на случай, если опять не нальют. Он как-то утром заходит в бар и просит интеллигентно плеснуть на два пальца. Бармен ваш тупой говорит: не положено, рано ещё. А Воровскому надо было через всю базу на какое-то совещание топать. И он на полпути сообразил, что не дойдёт без опохмелки… Ну, раз выпить не дают, взял стакан воды. Сел за столик, воду на пол выплеснул, из кармана – гранату, и в стакан её. Чеку выдернул, стакан с гранатой на край стола отодвинул. На самый край. Вертит кольцо на пальце и говорит задумчиво: пока мне не нальют, буду тут сидеть. А там, глядишь, что-нибудь тяжёлое и гусеничное мимо проедет…
– И?.. – только и смог выговорить Причер.
– Ну и налили ему. Эти ваши гомосеки, которых бармен вызвал.
– А он?
– А что он? Выпил, чеку обратно вставил и пошёл на совещание.
– А они?
– Кто?
– Ну… Полицейские.
– Так и они выпили. И тоже пошли. По своим делам.
– А… а арестовать?
– Кого? Воровского? Да, конечно, сколько угодно.
