Это было очень давно, Рашена тогда ещё звали капитан Успенский. «Если судить по количеству закоулков, наши коммуникации скорее похожи на кишечник! – ответил ему Эндрю. – Значит, и мечтают технари не прятаться, а летать. Хотя бы сверху вниз». Народ дико заржал. «Сам признался! – выдавил Фокс, совсем ещё молодой и вовсе не толстый стрелок. – Сам признался, что техники говно!» – «Тогда не стой внизу, когда я летаю», – парировал Эндрю и полез на потолок работать. Фокс начал в притворном ужасе метаться по рубке, а Рашен с умилением смотрел на свой экипаж и приговаривал: «Эх, детишки… Вырасту большой, своих таких же нарожаю». Через неделю Фокс уехал вниз на переподготовку. А ещё через месяц на траверзе Юпитера «Фон Рей» напоролся на марсианский бэттлшип «Энтерпрайз»…
Эндрю висел в разгруженной зоне и остервенело резал провода, а перед глазами у него стояли лица друзей. Больше всего он хотел бы оказаться сейчас рядом с этими людьми. Не потому, что Рашен любой конфликт на борту гасил в зародыше. Хотя Эндрю не сомневался, что его учитель загнал бы десантников обратно в казармы одним взглядом. Да он и проделывал такие номера, стоя дежурным на наземных базах. Уважали его весьма, а боялись ещё больше.
Нет, Эндрю хотел поближе к Рашену, потому что тот мог бы сейчас положить руку ему на плечо и сказать: «Andrey, ты всё делаешь правильно».
Эндрю срастил коммуникации и завёл их на компьютер техпоста. Проверил цепи, запустил наспех составленную программу и приткнулся к стене на минутку отдохнуть. Он сделал для десантников всё по справедливости, без обид. Просто так, как совесть подсказала. Он решил оставить им выбор. Эти люди поступили глупо и некрасиво, но они и не могли вести себя иначе. Сущность их была такая – убивать в припадке злобы, а потом делать вид, что всё нормально. Их так учила Земля – умирать или убивать. И Земля же поставила их в такие нестерпимые условия жизни, при которых один-единственный нештатный случай приводит к взрыву.
«Декард» гулко вздрогнул. Реактор выбросил запас энергии в накопители. Теперь корабль сможет и без реактора выполнить задачу – подойти к точке выброски, а затем лечь в орбитальный дрейф. И пусть десант сам решает, куда ему лучше – к марсианам в гости или к вице-адмиралу Баскину на расправу. Другого Эндрю предложить бунтовщикам не мог. Он действительно не умел водить такие громадные корабли. Но кое-какие движения автоматика легко сделает без человеческого участия. Надо только сбросить реактор, и тогда «Декард» начнёт сам заботиться о себе.
В противном случае он после десантного манёвра не станет корректировать орбиту и запросто может впаяться в Марс. И погубить пехоту, вздумай та отсидеться на борту. В электронных мозгах «Декарда» нет алгоритмов выхода из опасной ситуации при бездействии экипажа. И правильно: военные корабли иногда просто обязаны выполнять манёвры на грани фола, а то и за гранью, не надо им мешать. Реактор пашет, тяга есть, значит, летим. Объяснять такие тонкости сержанту Вайлю Эндрю не стал. Если тот не поверил, что не всякий астронавт разбирается в судовождении…
Эндрю с трудом открыл глаза и посмотрел на часы. Времени в обрез. Ему ещё нужно выбраться к шлюзам, а простой, но рискованный путь через технические лифты, где в каждом люке могло теперь сидеть по стрелку, отпадал.
Эндрю поплыл вдоль стены центрального ствола, проверяя на лету кислородные баллоны и другое вакуумное оборудование спецкостюма. Он двигался в корму, к отражателю, где были контрольные люки.
Протиснувшись в шлюзовую камеру, Эндрю застегнул маску спецкостюма, снял со стены маневровый пистолет, нацепил его на пояс и рядом пристегнул карабин страховочного леера. Теперь нужно было закрыть внутреннюю дверь. Эндрю протянул к ней руку, да так и застыл.
– Кто не успел, тот опоздал, – сказали ему.
В десяти метрах от него из стены торчал десантник с лазером в руках. Он не смог целиком пролезть сквозь горловину люка в своей толстенной штурмовой броне. Даже шлем внизу оставил. Но и того, что просунулось в разгруженную зону, вполне хватало для убийства.
– Вот что мне не нравится в невесомости, – сказал десантник меланхолично, – что всегда блевать охота и волосы дыбом стоят.
Проклиная всё на свете, Эндрю нащупал за спиной аварийную скобу. На случай отказа гидравлики в шлюзе стояли пиропатроны. На каждую дверь – полсекунды. Успеет этот тип выстрелить? Скорее всего – да. Пули Эндрю не очень боялся. А вот лазер…
– Ну, – продолжал десантник всё так же спокойно, – плыви сюда, дорогуша. Там уж тебя заждались.
Эндрю медленно потянул скобу, выбирая свободный ход. «До чего же всё-таки недалекие люди обожают упиваться агонией жертвы! Этот тип, наверное, думает, что я от страха остолбенел…»
– Ага! – раздался голос издали, и через люк, что подальше, высунулся ещё один ствол, а за ним и голова. – Вот он, зараза! Давай, лейтенант, сюда иди!
