– А может, вы ко мне? – учтиво осведомился Эндрю, чувствуя, как внутри закипает неведомая ему ранее смелость обречённого. Шансов уйти живым из-под лазерного выстрела в упор было очень мало. Но в том, что разгневанная пехота намерена отыметь его не только фигурально, Эндрю тоже не сомневался.
– Даю тебе секунду, – ровным голосом произнёс флегматичный убийца. – Моя лапочка…
И тут «Декард» решил помочь астронавту. Он мощно передёрнулся всем своим необъятным телом и с оглушительным хлопком катапультировал реакторный отсек.
Центральный ствол заходил ходуном. Десантники в ужасе заорали. Эндрю рванул скобу, увидел ослепительную вспышку, получил сильнейший удар в грудь и бездыханным вылетел за борт.
На этот раз Эндрю очнулся от адской боли. Он болтался на конце страховочного леера, вокруг был космос, под ногами – громада корабля, а грудь раздирало чудовищное жжение.
Судя по всему, его разбудил спецкостюм, автоматически введя в потерявший сознание организм лошадиную дозу наркотика. В который раз космическая техника выручала Эндрю в безвыходной, казалось бы, ситуации.
Выкрикивая ругательства сразу на трех языках, рыча и пуская слюни, он схватился за грудь. Ничего особенного не нащупал, потом догадался, что он в перчатках, нагнул голову, насколько позволял воротник, и посмотрел. Мягкой обшивки спецкостюма больше не существовало, а торчащий наружу кевларовый торс оказался сильно оплавлен. Видимо, Эндрю, выпадая из люка, «поймал» случайное попадание по касательной. Сомнений не было: ещё минуту назад лейтенант Вернер горел синим пламенем.
Кожу жгло так, что хотелось из неё выпрыгнуть. Перед глазами плавали радужные круги. Третий за день приход в сознание был ужасен. Эндрю даже не обрадовался тому, что всё отлично помнит.
Наркотик действовал, боль постепенно отступала. Двигаться Эндрю мог. Хотя это вовсе не значило, что он впоследствии не загнётся. Аптечку спецкостюма программировали из расчёта, что раненый астронавт должен выполнить свою задачу. Может, он и смертельно ранен, но сколько-то ещё поживёт. А там уж как-нибудь. Эндрю перевернулся к кораблю спиной, взял маневровый пистолет и нажал на спуск. «Хорошо, что леер не сгорел, – подумал он. – А то совершил бы я на Марс посадочку… И вдвойне хорошо, что десантная броня такая мощная. Не пролезть в ней в наши дырки. И это просто за-ме-ча-тель-но!»
Из распахнутой двери шлюза на этот раз никто не торчал. Возможно, десантники сейчас искали оставшиеся от команды спецкостюмы, намереваясь завершить охоту в открытом космосе, но тут они не успевали явно. Эндрю был в отключке всего пять минут, больше ему прохлаждаться не дала аптечка.
Несколькими импульсами он подогнал себя к «Декарду», прошёл над огромными десантными ботами и вдруг завертелся волчком. С трудом погасил вращение и отцепил леер, выбравший длину и рывком остановивший движение. Подлетел к штабному катеру, на котором сбрасывалось пехотное руководство. Просочился внутрь через аварийный шлюз. Запутался было в незнакомых лазах и коридорчиках, но вскоре добрался до рубки. Нырнул в кресло и, превозмогая навалившуюся усталость, дал команду на сброс. Катер спрыгнул с палубы «Декарда», завис в лёгкой задумчивости и, дождавшись команды, рванул вслед эскадре Баскина.
Если бы Эндрю не ходил на скауте под началом Эбрахама Файна, который любого члена экипажа учил «рулить» хоть самую малость… Если бы управление судов москитного флота не было оптимизировано до крайности… Если бы эскадра задумала лихой обманный манёвр с заходом на другую сторону планеты… По крайней мере десяток «если» мог в этот день оказаться против мастер-техника лейтенанта Вернера. Но Эндрю подтвердил свою репутацию везунчика. На его сигнал бедствия пошёл не задрипанный файтер, а целый флагманский мегадестроер (оттого на самом деле, что адмирал Баскин не любил соваться в пекло). Более того, Эндрю не умер. Он даже успел надиктовать в бортовой журнал катера подробный рапорт о событиях на «Декарде». И вышел из комы через каких-то три дня, живой, хотя и малость сумасшедший после всего пережитого.
Ему прямо в клинику Пурпурное Сердце привезли.
Он остался лейтенантом и никаких поощрений не получил. Сердце дали за ранение. А взамен Эндрю расписался, что под страхом военного трибунала никогда и никому не расскажет о бунте на «Декарде». Из официальной информации следовало, что там взорвал реактор марсианский диверсант. А лейтенант Вернер вел профилактические работы на внешней обшивке и оказался единственным спасённым после катастрофы. На самом деле адмирал Баскин, прослушав рапорт Эндрю, нашёл его убедительным. И решил, что раз живых офицеров на десантнике нет, то и разбираться больше не с кем. Он подогнал флагман к беспомощно крутившемуся вокруг Марса «Декарду» и устроил своим засидевшимся без дела стрелкам огневой тренаж.
Того, что у десантника посадочные средства в наличии, а значит, и пехота вся на борту, он, недолго думая, приказал стрелкам не видеть. Позже с них особисты тоже взяли подписку.
