Прошли по сужавшимся улочкам, куда не доставало солнце. В грязи с собаками играла детвора, и хрюкали свиньи, и женщины стояли и беседовали друг с дружкой, лица тверезые и костяные. Делавэр они узнали, и распахнулась им набережная, бушприты судов тянулись вперед, тычась прямо в окна. Койл кивнул на маленькую таверну, и они к ней подошли, и помедлили у двери, и приступили к окну, и заглянули внутрь. Валяй, сказал Резчик. Дверь, снедаемая жаждой на петлях своих, и заведение полное на четверть, грузчики, да моряки, да нищие пьянчуги пили под икавшей лампой. Помещение ломтями нарезал свет из окон, а деревянные балки поскрипывали у них под ногами, никто к ним даже головы не повернул. Буфетчик устало приподнялся с табурета, и они сели в угол, где свет убывал и был прохладен. Выставили перед собою два эля и два стопарика виски, и перекрестили руки с пивом между собой, и поднесли стаканы к губам, и опорожнили их. Пиво обсеяло им бусинами подбородки, и они запили свои ви́ски при втором вдохе, и Койл заказал еще по разу. Буфетчик поморщился, глядя пробитыми красной молнией глазами, и взял деньги, и пошаркал к их заказу.
Они горбились на деревянных стульях, как старики, у кого кости устали от слишком многой жизни. Койл ковырял мозоли на руках и смотрел, как у их стаканов мелькает синяя муха. В углу какой-то мужик щупал женщину, а та хихикала от его касанья, и Резчик посмотрел сколько-то на них, а потом встал с гаденькой ухмылкой. Мигом вернусь.
Койл прихлебывал пиво и разглядывал других, мужчин с каменными лицами и могучими ручищами, татуированными причудливой темной зеленью, и вот из задней двери вышел нескладный парнишка с потеющей глыбой льда. Буфетчик кивнул парнишке, и взял пешню, и стал колоть лед. Скрипнула, раскрываясь, дверь, и, сияя, Резчик ввел перед собою двух женщин. Женщины кивнули буфетчику, и тот кивнул им в ответ, и женщины улыбнулись Койлу, а Резчик посадил их за стол.
Это вот Дейзи, а вот эта Джун. Или наоборот?
На них обеих было по ситцевому платью, одно красное, а другое черное, и на обеих атласные шляпки, а Джун, та из них двоих, что повыше, крикливо накрасила себе губы, и он за нею наблюдал и видел ее натянутую улыбку насквозь.
Вот этот человек тут с нетерпением ждет с тобою познакомиться, сказал Резчик.
Койл улыбнулся. Еще б.
Резчик отошел к стойке и заказал всем четверым на круг, и тут дверь открылась, и вошли двое. Резчик сел и начал разговаривать с женщинами, когда услышал у себя за спиной ирландский выговор. Он повернулся и тут увидел, кто это. Быстро развернулся назад, а потом украдкой поглядел еще, и подался к Койлу, и прошептал. У вон той стойки покойник стоит.
Койл поднял голову, и увидел спины двоих мужчин, и разочарованно пожал плечами. Резчик повернулся и увидел, что мужчины стоят с выпивкой. Один крутнул заскорузлым большим пальцем монету на стойке и болтал при этом с буфетчиком. Другой повернулся и уперся взглядом в Койла. Немой. Глаза человека этого вздрогнули, а потом сделались подлыми, и он не отводил от Койла взгляда, пока не отставил выпивку свою и не вышел вон.
Койл встал. Как это, нахер?
Не было наверняк.
Было.
Видать, выплыл.
Но я думал…
Они поглядели на того, кто составлял Немому общество, но тот тоже повернулся и вышел.
Ну, хаханьки-ха, произнес Койл.
Они допили виски и заказали еще два пива, а женщины развалились и обмахивали себе лица, а одна передала другой зеркальце, и мужчины им травили байки, над которыми только сами и смеялись, а женщины улыбались и, когда допили, переглянулись и спросили у мужчин, готовы ли они. Встали выходить наружу. В конце улочки гостиница с тусклым светом, краска шелушится, а на двери вывеска, что места есть, и человек за конторкой лишь кивнул.
Одежда у них была черной и липла к коже, и они ее стащили и встали с черными пальцами на ногах друг перед другом, смеясь.
Ты похож на кого-то из тех негритосов.
Ты черный, как хер у лукавого.
Женщины их подтолкнули к лохани с кувшином и тоже стали раздеваться.
Ползучие тени на улицах. Немой шел, сгорбив плечи, и услышал у себя за спиной шаги. Он вынул нож и быстро развернулся к стычке и тут увидел, что это его друг. Нахмурился, и повернулся обратно, и пошел дальше без вниманья к поспешавшим за ним шагам человека. Друг догнал его, сам в бороденке и запыхавшись, и возмущенно дернул Немого, спросил, сверкая кобальтовыми глазами, что́ происходит, но Немой просто его стряхнул и показал пальцем. Они пересекли сеть тесных боковых улочек и шагнули на бульвар. Немой вилял между пролетками и экипажами и на другой стороне улицы нашел ступеньки гостиницы «Ореховый дом». Здание в три белых этажа, и Немой подошел к передней двери, и повернулся, и подождал своего спутника, и внутрь они вошли вместе.
