— За столом с нами сидела. Тебя глазами пожирала. Но ты привык же, что бабы рядом штабелями укладываются. Подумаешь, еще один трофей! Или скажешь, что ты ее не узнал?
— А должен был?
— Ты же с ней спал! Хотя нет, не спал, — процедила Лиза. — Банально трахался.
— Буду я их всех помнить, — буркнул Роман в сторону. — Девчонка, когда же ты вырастешь? — Он буквально застонал. — Я взрослый мужик, понятное дело, что женщины у меня были.
— Мне на других твоих плевать. Но она… Ты же… От меня к ней ушел… Случайно увидел, а она с выпускного шла. Чем она меня лучше?! Ей тоже семнадцать! — Лиза обхватила себя руками, принялась раскачиваться из стороны в сторону. — Или ты не знал?
— Лиза, — обреченно обронил Ромка. Немного помолчал. Продолжил, пытаясь не смотреть ей в глаза: — Догадался. Уже после. Я тогда не соображал ничего. Хотел то ли напиться, то ли подраться, то ли…, — он осекся, попытался приобнять девушку. — Лиз, надо поговорить. Поехали домой, я хочу с отцом и твоей мамой увидеться.
— Убери руки! Никуда я с тобой не поеду!
— Лизка. В машину! — скомандовал Роман. В голосе прорезались металлические нотки, приводившие в ужас любого бойца его отряда.
— И не собираюсь! — Лиза ударила его по протянутым рукам. — Не смей ко мне прикасаться.
Ромка рассмеялся:
— Командую десятью мужиками. Они у меня приказы выполняют лучше Цейса. А с одной девчонкой справиться не могу! Лиза, — вкрадчиво произнес он, — я тебя в охапку сгребу и на руках отнесу, в багажнике домой поедешь.
Девушка поежилась. А ведь с него станется. Сила медвежья. Не вырваться, не спастись и не убежать. Раз решил, то так и будет. Не смогла перечить. Посмотрела в глаза — утонула, попала в ловушку свинца и синей воды с зелеными вкраплениями. Забылась обида, что он предпочел другую, более раскованную и умелую; вспомнились жаркие поцелуи, нежные прикосновения, первое желание, томление, эйфория от близости сильного мужского тела. Боль ушла, рассеялась, как утренняя дымка. Ее Ромка снова рядом. Вернулся. Живой.
— Лиз, маленькая, прости, — прошептал на ухо ей Роман, обжег дыханием. По позвоночнику привычно пронеслись нервные импульсы, сердце затрепетало в груди пойманной птичкой. — Себя тогда вообще не помнил. — Он уткнулся в ее макушку, поцеловал волосы. — Хотел бы время назад повернуть…
— Ром, — пробормотала Лиза, понимая, что сейчас все простит из-за одного поцелуя. — Я просто… Мне… Тогда было очень хорошо с тобой. Я ждала, скучала. И ты вернулся.
— Я тоже скучал, — пробормотал Ромка. — Поехали домой. Там обо всём поговорим.
Дома их ждал накрытый стол, разговоры с родителями о Лизкином будущем, поздравления в честь поступления, которые откладывались до тех пор, пока Ромка вернется и вся семья будет в сборе. Он весь вечер вел себя несколько странно: много шутил, вспоминал прошлое, детство, бабушку и дедушку, Цейса, их первую встречу, вспомнил армию и друзей. С дядей Сашей они поговорили о Ромкиной матери, фотография которой до сих пор висела на стенке в гостиной, рядом новыми фото Лизы и Татьяны. На ночь Роман оставаться он не захотел, попрощался с отцом, обнявшись, неловко чмокнул мачеху в щечку.
— Рыжик, ты со мной к машине не спустишься? — спросил он на пороге.
— Конечно, — наигранно легко произнесла Лиза, положила руку Роману спину, не отдавая себе отчета, что жест получился женский, собственнический. Другой рукой она дернула его за майку, уткнулась подбородком в плечо.
Заметив, что мама очень пристально и недоуменно смотрит на них, Лизка вспыхнула до корней волос, поспешила скрыться за дверью, понимая, что практически поймалась на горячем.
В лифте Ромка молчал, а она не лезла с расспросами; давно уже выработался рефлекс — захочет, сам расскажет, что сочтет необходимым. Информация о работе подавалась дозированно, учитывая всевозможные «грифы секретно».
Ромка нажал на брелоке кнопку. Машина мигнула фарами. Он открыл дверь, залез на полкорпуса внутрь, достал из бардачка пачку сигарет. Оперся плечом о крышу машины, закурил. Молчание затягивалось, но не вызывало дискомфорта. Рома запрокинул голову вверх, посмотрел на ночное небо. Его примеру последовала и Лиза.
Звезды выглядели маленькими светящимися горошинками, разбросанными на темно-синей ткани. Ковш Большой Медведицы лениво плыл по краю небосклона. Дома-коробки со светящимися окнами скрывали обзор, не позволяли рассмотреть остальные созвездия. Когда-то Ромка объяснял Лизке астрономический атлас для детей. Они лежали в гамаке, натянутом между двумя яблонями на даче, смотрели на серебристые узоры в вышине, угадывали названия созвездий. Ей тогда еще не было и семи лет. Всё было легко, просто, обычно. То время уже не вернется, а что будет — неизвестно. Недаром Рома молчит, внимательно поглядывает на нее, курит слишком увлеченно, как будто это занятие сейчас для него — самое важное в мире.
Осенний ветерок выстудил тепло погожего дня, Лизка моментально продрогла. Она вышла, как была, в привычной растянутой футболке и рваных джинсах. Роман накинул на нее куртку, продолжил невозмутимо курить, явно собираясь словами и мыслями.
